– Давай, давай, иди ко мне. Обними меня. Не плачь, пожалуйста. Ничего такого. Знаешь, я скажу правду, хорошо? Только не плачь. Я все выдумала.
– Что?! Зачем ты это сделала?!
– Я кое-кого встретила. Мы провели безумные выходные вместе. Я понятия не имею, выйдет ли что-то из этого, поэтому я предпочла, чтобы ты думала, будто я схожу с ума. Я знаю, как сильно ты пережила мой развод с Томом, и поэтому я придумала эту дурацкую историю. Я должна была учесть, что ты уже не ребенок и ты все поймешь.
– Правда?
– Конечно, правда! Не о чем беспокоиться. Черт, я должна позвонить девушкам и рассказать им все. Ладно, хватит глупостей. Давай отодвинем этот стол. Ты заваришь чай?
– Какой?
– Как обычно, милая, зеленый.
Алина спустилась на кухню, включила свет и вскипятила воду. Проходя по коридору, заметила, что на деревянном полу отпечатались грязные следы босых ног. Они тянулись от входной двери к лестнице, ведущей на второй этаж, и уже давно успели высохнуть. Алина убедилась, что мать все еще разговаривает по телефону, и, глотая слезы, вытерла пол мокрой тряпкой.
Дочиста.
Там оказалось всё. Достаточно было только хорошо рассмотреть проекции, висящие под черепаховым куполом потолка. Расположение одивалей, расстояние между ними, ориентиры и порядок совершения действий для открытия прохода были наглядно представлены практически пошагово. Готовая, полностью функциональная инструкция. Она будто ожидала, пока кто-нибудь воспользуется ею. Буквально умоляла об этом. Однако у этой инструкции нашелся один существенный изъян. К сожалению, она никак не объясняла, почему фрухи не знали о ее существовании и почему Муканам предпочел проложить путь к Райрому без их помощи. Это не давало Друссу покоя. Он рассматривал различные возможности, но все они сводились к одним и тем же элементам инструкции – квадрату, толстой волнистой черточке и маленькому человечку.
Трудно было не заметить, что эти обозначения символизируют не только Муканама, но и Никлумба и Дебе. Также трудно было поверить, что Муканам сумел найти в этом городе других фрухов, способных их заменить. Такая сложная и точная симуляция наверняка создавалась на основе конкретных узлов существования, поэтому замена их на альтернативные сущности изменила бы все параметры и, вероятно, закрыла бы возможность перехода. Друсс понятия не имел, откуда все знает, но был уверен, что это правда. Это также означало, что фрухи лгут. Возможно, они помогли Муканаму проникнуть в одиваль и заточили его внутри иного мира? Или они действительно не знали, над чем он работает, потому что он им не доверял и скрывал от них правду? Неужели он сбежал, испугавшись, что его тайна раскроется, и затаился где-то в городе, а фрухи используют все доступные средства, чтобы найти его? Если это действительно так, то Друсс созерцал инструкцию, которая еще никогда не использовалась.
Металлический куб на четырех прямых цилиндрических ножках и рифленый шланг, похожий на змею, отодвинулись от него и незаметно отступили в коридор, чтобы он мог спокойно анализировать достижения Муканама. Друсс стоял молча, запрокинув голову, и почти ощущал медленные движения огромной улитки, которая несла их на своей спине. В закоулках лабиринта ее раковины время, словно густая патока, медленно стекало каплями мгновений. Друсса мучил соблазн начать их считать, но он знал, что не может позволить себе трусливо отвернуться от ситуации, в которой оказался, ведь он мог разделить участь Муканама, если фрухи уже успели избавиться от него. Или Друсса просто используют, надеясь отыскать скрывающегося Муканама. Как бы там ни было, Друссу это очень не нравилось, но он не собирался убегать. Наоборот. Он решил сразиться с фрухами их собственным оружием. Друсс украдкой взглянул в сторону Никлумба и Дебе, стоявших в коридоре. Почувствовал едва заметное напряжение между ними и задался вопросом, догадываются ли они, что их игра раскрыта. Друсс ощутил в себе силу и решимость, а также веру в то, что сумеет обойти любые уловки и хитрости фрухов, что бы ни случилось. Однако ему не помешало бы разобраться, что движет Никлумбом и Дебе и какова их цель.
Одна мысль влекла за собой другую, и догадки Друсса относительно фрухов начали непроизвольно множиться и разрастаться. Мысли быстро обрастали смыслом, становились все более рациональными и убедительными и наконец обрели форму вполне очевидной истины.
Да, именно так. Друсс не мог ошибаться!
