Его мысли ускорились, как стремительное течение поднимающейся валом реки, которая уносит все, что встретит на своем пути. Друсс старался сохранять спокойствие. Он стремился найти в себе что-то цельное, осязаемое, дающее опору, но не мог, потому что превратился в водоворот образов, эмоций, представлений, запахов и звуков. Его разрывало изнутри. Клочьями распадался непрочный узел реальности, который еще мгновенье назад тяготел к имени Друсс, а теперь внезапно терял связь с окружающим миром. Вокруг всплывали все новые и новые странные фигуры, смысл которых полностью ускользал. Друсс протянул руку, чтобы прикоснуться к ним, но и ее не узнал. Он испугался того, что росло у него из плеча, пошатнулся и исчез в глубоком омуте.
Сущность вернулась с осознанием, что влажный полумрак, насыщенный сочным запахом земли и мокрых камней, – это не она сама, а то, что ее окружает. Прямо перед собой она увидела темно-коричневую изборожденную поверхность, покрытую мелкими угловатыми формами. Были там также два поразительно похожих объекта с одинаковым количеством тонких отростков, которые выглядели как живые. Они зашевелились, и тогда сущность распознала в них руки, прижатые к глинистой земле. Собственные руки. Она ощутила под ними острые камешки, и тогда мелькнуло смутное воспоминание о городе, где она собиралась открыть проход в другой мир. Сущность не помнила, почему хотела это сделать, но, похоже, это получилось.
Только куда она, собственно, попала?
Она ощутила свое тело и поняла, что ей неудобно. Она не могла выпрямиться, потому что стояла на четвереньках в низком туннеле. К счастью, туннель не был длинным, и, чтобы выйти из него, достаточно было лишь немного продвинуться вперед. Снаружи монотонно шел мелкий дождь. Мощные грозовые тучи полностью закрывали небо над скалистой долиной, залитой серым, пасмурным светом. Далеко внизу стальным блеском переливалось большое озеро, а наверху, между рваными облаками и быстро перемещающимися слоями густого тумана, то и дело проглядывали вертикальные склоны высоких гор. Однако поверхность, на которой оказалась сущность, была лишь слегка наклонена и, как и всё в этой части долины, плавно спускалась к озеру.
Вокруг, на волнистой и каменистой земле, почти полностью лишенной растительности, возвышались низкие конические ступы, построенные из точно подогнанных валунов. В поле зрения находились три таких сооружения. Они выглядели почти одинаковыми. Каждая ступа была увенчана большим каменным шаром, а внизу, у самого подножья, темнели выходы из низких туннелей, вероятно, таких же, как тот, из которого только что вышла сущность. Тишина долины, нарушаемая шумом моросящего дождя, едва уловимым, схожим с шорохом насекомых, таила в себе что-то тревожное. Без промедленья сущность двинулась вниз по пологому склону, чтобы как можно скорее заглушить безмолвие знакомым хрустом собственных шагов. На ней была одежда и обувь, но сущность не удивлялась этому. Она считала, что предоставленная ей защита – это выражение благосклонности этого мира, его чуткое благословение.
Она остановилась, охваченная внезапным страхом. Перед ней замаячил большой угловатый силуэт, погруженный в облако густого тумана. Сущность колебалась какое-то время, но силуэт вообще не двигался, поэтому она осмелилась подойти ближе. Это было простое кубическое здание, которое, как и ступы, было сложено из тщательно подогнанных камней. Плоская шиферная крыша блестела под дождем, как рыбья чешуя. Нигде не было видно ни окон, ни дверей. Сущность медленно обошла здание и обнаружила с обратной стороны большие деревянные ворота. От них в сторону озера уходила извилистая разбитая тропинка. Сущность чувствовала: ей следует проверить, что скрывается за воротами, но едва она двинулась в их сторону, как бесформенная груда плоских камней, лежащих возле ворот, приподнялась и с оглушительным свистом превратилась в рычащий каменный клинок, повисший в воздухе. Испуганная сущность замерла на полушаге и съежилась.
– Оставь! – раздался знакомый голос. – Он может войти.
Клинок мгновенно рассыпался. Плоские камни с грохотом упали на землю. В открытых воротах стоял большой металлический куб на четырех цилиндрических ножках.
– Наконец-то! – прожужжал он. – Мы еще никогда так долго не ждали. Давай, Друсс.
