По расчетам Панаплиана, пройдя через стену, Хемель и Тенан должны были оказаться прямо над карнизом. Это снизило бы риск, если они случайно посмотрят на Эбрену. Хемель и Тенан ощущали, как они проходят сквозь холодную железобетонную толщу и выныривают из густой зернистой тьмы. Однако что-то пошло не так, и, покинув пределы стены, они по инерции повисли в воздухе, словно по ту сторону не было не только карниза, но и гравитации. Они парили в пустоте, понимая, что не могут воспользоваться зрением. Им приходилось полагаться исключительно на слух, но то, что они слышали, только усиливало их беспокойство. Со всех сторон доносились отголоски необъятной бездны, зиявшей под ними поистине космической глубиной перекрывавших друг друга звуков: скрипов, щелчков, глухих разрядов, невнятных слов, бормотаний, горловых криков, разрозненных фрагментов причудливой музыки и напряженного вибрирующего гула медленно смещающихся пластов, столь мощного, что вызвать его могли либо трущиеся друг о друга тектонические плиты, либо нечто гораздо большее – некий гигантский инструмент, сложенный из мертвых планет, вращающихся вокруг гаснущей рубиновой звезды; инструмент, который с незапамятных времен на ультразвуке играет тягучую песнь, замедляющую время и пожирающую вакуум.
Живое сплетение бессвязных звуков давило на кожу и затуманивало мысли. Тенана била дрожь, и он боролся с искушением высунуть свой эктоплазматический вырост и не мог сдержать непроизвольный писк. Хемель предупреждающе рыкнул и сильнее сжал пальцы на волосатой ноге. Помогло. Тенан замолчал. Замин находился в лучшем положении, чем перус, потому что его левая рука все еще была погружена в бетон и силой магнетизма притягивалась к горячему боку Панаплиана. Это давало ему физическую опору, а также чувство безопасности – относительное, но все же достаточно сильное, чтобы сохранять остатки спокойствия. Внезапно под пальцами левой руки Хемель ощутил легкое покалывание. Оно пришло от Панаплиана, проникло в плечо, углубилось в тело и устремилось выше, к голове, где мгновенно превратилось в слова.
Хемель выполнил указание и тут же почувствовал, что медленно опускается. Холод жидкого бетона скользил по его запястью.
– Что происходит? – простонал Тенан.
– Мы вышли слишком высоко, Панаплиан исправляет.
– Он же собирался посадить нас на карниз!
– Кажется, карниз постоянно меняет положение. Знаешь, я думаю, что…
Хемелю хотелось говорить дальше, болтать и кидать слово за словом – это был отличный способ заглушить рокот бездны, но внезапно он ощутил под ногами опору и замолчал.
– Хемель? – встревожился Тенан. – Все хорошо?
– Там карниз, я на нем стою.
– А я далеко?
– Сейчас узнаешь.
Замин потянул Тенана вниз, на узкий бетонный выступ. Оказавшись на карнизе, они рефлекторно прижались к стене. Хемель отпустил ногу перуса, но его левая рука по-прежнему касалась скрытого в бетоне Панаплиана, и по ней вновь пробежало легкое покалывание.
Хемель утратил связь с Панаплианом, и его рука выскользнула из стены. Замин машинально ощупал место выхода, но ощутил лишь однородную шероховатую поверхность. Вернулась гравитация, а вместе с ней и знакомое чувство веса.
– Наконец-то он отдал нам тяжесть, без нее трудно быть самим собой, – признался перус.
Хемель хмыкнул:
– Раз ты так считаешь…
– А ты нет?! Не старайся убедить меня, что тебе все равно. Даже у тебя есть какое-то…
– Хорошо, хорошо, – перебил его Хемель. У него не было ни малейшего желания вступать в словесные перепалки, хотя он и понимал, что Тенан таким образом пытается снять напряжение и обмануть страх. – Я просто об этом не задумывался, потому что все время держу в голове, что нам предстоит сделать.
– Конечно, скажи еще, что замины ничего не боятся, – усмехнулся Тенан. – Я видел, как ты отреагировал, когда Панаплиан начал объяснять нашу задачу.
Хемель захохотал.
– Все испытывают страх, все, только в отличие от тебя я не делаю из этого проблемы.
Тенан надолго замолчал. Воздух вокруг них гудел тихими отзвуками ревущей бездны.
– Куда пойдем? – спросил наконец Хемель.
– Может, ты поведешь? – предложил Тенан.
