– Ничего не говори. Оставь это мне. Четыре года назад, рано утром, сразу после карнавальной ночи, я отправился в порт за посылкой. Мне надо было забрать подарок для уважаемого старейшины моего трубодома – живую деревянную скульптуру, созданную трутлями, доставленную в Линвеногр одним из больших купеческих кораблей, которые могут ходить не только по озерам и рекам, но и по морям. Я всегда мечтал попасть на такой корабль и посмотреть на него с близкого расстояния, поэтому был рад, что моя мечта сбылась. К тому же появилась редкая возможность поиграть с произведением трутлей. Так что меня ждало двойное удовольствие, и я не спешил обратно в трубодом. Преодолев более половины пути, я заметил группу из пяти тульп, парящих над узким переулком. Я подошел ближе. Оказалось, тульпы кружат над небольшим квадратным участком земли, расположенным между домами заминов. Площадка эта была обнесена импровизированным забором и охранялась двумя гвардейцами. Я сразу понял, что здесь не пройти, и немного расстроился, потому что слева от меня была стена Энез, и мне пришлось бы вернуться к Аполлабию, а затем пройти через Салос или же двигаться по каналам в сторону Томора, а затем вдоль берега озера. В любом случае меня ждала долгая прогулка. Я спешил, но мне стало любопытно, что происходит за забором. Впрочем, не только мне. Вокруг уже собралась большая группа зевак. Я присоединился к ним.
Как я уже говорил, между домами был небольшой квадратный заболоченный участок, топкий и густо поросший водной травой. И там, в этой травянистой трясине, сидели кружком четверо заминов. У них были пустые отсутствующие взгляды, но их руки работали с необыкновенной точностью. Они все время тянулись к своей пасти, вынимали из нее маленький желтый сияющий кирпичик, а потом оставляли его перед собой в воздухе, и он не падал. Когда я пришел туда, кирпичей было уже очень много, но замины продолжали добавлять всё новые. Они складывали какой-то сложный желтый механизм из соприкасающихся летучих частей, пересекающихся под странными, невозможными углами. Зрелище было завораживающим. Я посмотрел вверх. Над погруженными в карнавальный транс заминами величественно кружили тульпы, словно не желая пропустить ни одного этапа создания кирпичной машины. В то утро лучи восходящего солнца с такой легкостью проникали сквозь их панцири, что они казались полыми внутри. Я помню каждую, даже мельчайшую деталь, необычную фактуру их шипов, зыбкие движения сегментарных щупалец, форму облаков, лениво плывущих по небу. Затем я сосредоточился на работающих заминах и потерял счет времени. Когда я снова начал нормально соображать, положение солнца заставило меня осознать, что мне давно следует быть в порту, и я побежал окольным путем.
Это было так, я уверен, но теперь воспоминание выглядит немного иначе. Все почти так же: тульпы, зеваки, гвардейцы, замины всё так же сидят кружком, но нет никаких желтых сияющих кирпичей… Замины просто жрут грязь и траву, пригоршнями запихивают себе в пасть это месиво, жадно жуют, а потом выплевывают слизистую массу, стекающую по их животам. Уже почти не видно их ног, погребенных под пережеванной грязью…
В другой раз, кажется, шесть лет назад, я случайно оказался в…
– Нет, довольно, хватит! – выдавил из себя Хемель. – Я не хочу это слышать. Может, это ложь, какое-то коллективное безумие, а грязь – это просто грязь, может, так оно и есть, как ты говоришь, и ничего не происходит, а может, наоборот: ты увидел сущность чудесного превращения, и грязь действительно превратилась в желтые сияющие кирпичи. Может, ты увидел что-то, что обычно скрыто для нас, так как мы не должны видеть это и осознанно участвовать в этом процессе…
Тенан ожидал такую реакцию.
– Тебя никогда не удивляло, что всё, абсолютно всё, что создается во время карнавала Таботта, бесследно исчезает через несколько дней?
– Часть этих объектов, возможно даже все, наверняка забирают замины, собирающие ксуло для Эбрены. А ремонтом зданий – это не секрет – занимаются профессиональные ремонтные бригады, специализирующиеся на таких работах.
– Если ты прав, то доказательства мы найдем в кессоне.
– Да, конечно, я прав.
– А что, если там будут только ксуло?
– Не думаю, сам убедишься.
– Если я смогу осмотреться и будет на что посмотреть…
Хемель не стал продолжать тему, и Тенан решил, что пока лучше оставить его в покое. Он вытянул ногу, нащупал карниз и подался вперед. Внезапно стена закончилась. Перус от неожиданности потерял равновесие и с визгом отклонился влево. Хемель отреагировал машинально. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, его рука сама собой двинулась вперед, сжала пальцы на густой шерсти Тенана и вернула его в вертикальное положение.
– Ради Таботта! – проревел он. – Осторожнее, глупый перус! Я не хочу остаться один.
– Это, кажется, не то, – простонал Тенан, едва успокоив дыхание.
– Если карниз обрывается и с этой стороны, то у нас проблема.
– Ты не слушаешь…
