Замина это устраивало. Он повернулся, чтобы правым боком все время касаться стены, и медленно, опираясь на предплечья, пополз. Тенан двинулся следом, избрав подобную стратегию, конечно, насколько позволял ему иной тип телосложения. Он согнул ноги под большим углом, две передвигал вдоль стены, а на третью опирался со стороны бездны. Нижней частью своего шарообразного туловища перус терся об обветренную поверхность карниза, оставлявшую на коже сухой привкус старого пепла. Так они осторожно ползли вперед, но уже через три длины тела Хемель обнаружил, что добрались до того места, где заканчивается карниз, и дальше пути нет. Он вытянул руку вперед в надежде нащупать просто широкую щель, но обнаружил лишь вертикальную стену и пустое пространство.
– Почему стоим? – спросил Тенан.
– Здесь нет прохода. Карниз обрывается. Мы застряли.
– О Таботт! Панаплиан снова нас обманул! Он же говорил, что всё равно, в какую сторону мы пойдем!
– Это обманчивое место, оно обманывает его так же, как и нас.
– Но это мы здесь застряли, а не он!
– Это верно, и мы попытаемся найти другой путь.
– Но как?
– А так! Мы развернемся, и теперь ты поведешь.
– Я?!
Хемель развернулся и ткнул Тенана мощным кулаком.
– Давай, не будем терять времени.
– Иду, иду…
До сих пор Тенан верил, что ему удастся этого избежать, и эта вера придавала ему мужество, но карниз был слишком узок, чтобы благополучно поменяться местами, потому ему пришлось смириться с неизбежным. Он робко переставил голенастые ноги, и они двинулись в противоположном направлении.
– Подожди! – сказал вдруг Хемель. – Остановись на минутку.
– Что опять?
– Я хочу кое-что проверить, немного осмотреться.
– Ты с ума сошел?! Ты забыл, что сказал Панаплиан?! Правда, я ему не доверяю, но…
– Я не буду смотреть в сторону Эбрены, у меня есть идея, как бы тебе это объяснить… Твое зрение отличается от моего, верно?
– Верно.
– Ты используешь этот свой вырост, который можешь спрятать в любой момент.
– Да.
– Но когда ты втягиваешь его внутрь тела, до него доходит хоть немного внешнего света?
– Нет.
– А внутри ты что-нибудь видишь, например бархатную тьму, освещенную слабыми вспышками?
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Я просто отключаю это чувство, а остальные чувства частично его компенсируют.
– Я так не могу. Мои глаза – шарики, наполненные жидкостью. Я могу прикрыть их веками, но не могу полностью избавиться от раздражителей, потому что какая-то часть внешнего света всегда может проникнуть сквозь кожу и достичь светочувствительного дна глаза. Это еще не все. В полной темноте я вижу тонкие вспышки, которые, скорее всего, сами по себе возникают в глубине глаз.
– Это интересно и довольно странно, но какое это имеет отношение к тому, что ты собираешься сделать?
– Ты не понимаешь, к чему я клоню?! – раздраженно фыркнул Хемель. – С тех пор, как мы здесь, у меня все время закрыты глаза, и все же под веками я вижу мелькающие, медленные вспышки. Раньше я думал, что это я сам от волнения что-то прибавил от себя, но когда остановился на краю карниза и направил голову вниз, эти разбушевавшиеся огоньки заметно усилились.
– Ты хочешь сказать, что это тебе не кажется?
– Полагаю, что да. Я собираюсь прижаться лицом к стене и открыть глаза. Интересно, что я увижу. Возможно, немного, но это не дает мне покоя, и я хочу попробовать.
– Если ты до сих пор не вызвал подозрений у Эбрены…
– Я был уверен, что тебя придется уговаривать.
– Ты меня недооцениваешь.
Хемель был готов согласиться с Тенаном, потому что по непонятным причинам, в которые он не собирался вдаваться, его не переставала удивлять непредсказуемость Тенана. Замин глубоко вздохнул, а затем без лишних ритуалов прижался лбом к стене и медленно открыл глаза. Он увидел покрытую трещинами поверхность обветренного бетона, залитую мерцающим темно-оранжевым светом, который вовсе не походил на свет, а клубился пульсирующими вспышками, напоминавшими густую взвесь раскаленных искр, просачивался в бетон и колыхался вместе с ним. Хемель тут же закрыл глаза. Так было намного лучше.
– И как? – спросил Тенан.
– Лучше тебе не знать.
– Так ты открыл глаза или нет?
– Я открыл, но мне не следовало этого делать.
– Почему?
– Потому что это лишает устойчивости.
– Ты был прав: я не хочу знать, – коротко заявил Тенан и на ощупь двинулся дальше.
