Бездна умолкла. Наступила страшная, гнетущая тишина. И вдруг из этого безмолвия вырвался нарастающий высокий звук. Хемель осознал, что все кончено и Эбрена вот-вот настигнет их, но пассивно ожидать ее прихода не собирался. Он помнил, где стоял Тенан. Мгновенье назад он ясно видел его судорожный силуэт, маячивший на фоне мерцающей бездны. Замин надеялся, что страх настолько парализовал перуса, что тот не успел сойти со своего места. Он оттолкнулся от стекловидной поверхности и прыгнул. Время замедлилось. Разум Хемеля работал на самых высоких оборотах. И хотя глаза его были закрыты, он инстинктивно чувствовал свое положение относительно ксуло, стен кессона и Тенана. При этом Хемель понимал, что, ошибись он с расстоянием, перус окажется раздавлен под его тяжестью после неудачного падения, а потом и он сам погибнет в бездне. Он допускал такую вероятность, но любое действие, даже самое рискованное, по мнению замина, было намного предпочтительнее бездействия.
Хемель с размаху угодил в вязкую слизь, перекувырнулся, используя силу импульса, и остановился на согнутых ногах. Он вытянул руку, чтобы нащупать Тенана. Перус был на месте, неподвижный и жесткий, как пустая скорлупа. Хемель поднял его и ринулся влево.
Высокий писк уже достиг высоты кессона, звенел в ушах, вызывая зубную боль. Хемель бежал, тяжело топая широкими ступнями, пыхтел и фыркал. Из его открытой пасти стекали струйки густой слюны.
Писк стал перекрываться мощным лязгом, словно вокруг разрушались пласты металлического воздуха.
Хемель бежал.
К высокому писку и лязгу добавился вибрирующий гул, низкий и наэлектризованный. Звуки колебались хаотично, но быстро начали входить в резонанс. Хемель подозревал, что когда эта настройка завершится, наступит неизбежное. Поэтому бежал изо всех сил и верил, что успеет. Внезапно он налетел на стену кессона. Тело пронзила боль, но он устоял на ногах и не уронил Тенана. Он сплюнул кровью и выбитыми зубами. Его это не тревожило. Боль пройдет, и зубы отрастут. Если он выживет. Он поблагодарил Таботта за то, что не утратил чувство направления и не упал в пропасть, а потом, запыхавшись, достиг карниза.
Он успел.
Звуки слились и взорвались ревом разрываемой реальности. Чудовищная сила с грохотом вонзилась в бетон рядом с Хемелем. Ударная волна породила лавину осколков, но замин спрятался за углом и оказался вне ее досягаемости. Он крепко вцепился когтями в карниз, и даже сильные толчки не могли сбросить его в бездну. Но они сделали нечто другое. В глубине кессона раздался пронзительный лязг тяжелого стекла, сползающего по бетону. Хемель знал, что это такое – огромное стеклянное ксуло, в котором гнездился чудовищный глаз. Он слышал, как колоссальная глыба сползает за край кессона, а за ней с оглушительным грохотом осыпающийся вал обломков поменьше. Затем всё летит вниз, отдаляется и тонет в головокружительных глубинах тишины. Замин терпеливо ждал, пока снова заговорят шепотом отголоски гнетущей бездны, и только тогда решился встать. Он встряхнул Тенана, но тот все еще был погружен в глубокий ступор. Замин вздохнул, взвалил на плечо застывшего перуса и вернулся к кессону. Он шел прямо вдоль стены и больше не ощущал под ногами засохшую слизь. Все поглотила Эбрена. Возможно, и то, за чем они пришли. Хемелю было все равно. Его радовало, что он с каждым шагом удаляется от бездны. После долгого перехода он наконец добрался до края кессона и решил, что здесь уже можно спокойно открыть глаза.
Темно-оранжевый мерцающий свет уже не был столь интенсивным и казался вполне сносным. Хемель положил неподвижного Тенана и уселся у стены. Он выбился из сил. Замин окинул взглядом наклонный пол пустого кессона. Тот теперь казался еще больше и напоминал нелепую бетонную глотку, ведущую к бездонному желудку, скрытому от глаз, но сияющему вдали, подобно догорающему костру богов. Однако усталость сделала замина невосприимчивым к таким картинам. Он покорно закрыл глаза и уронил на грудь голову.
– Мы живы?! – неуверенно спросил Тенан. Он явно уже справился с параличом.
– Твоей заслуги в этом нет, – хмыкнул Хемель, с трудом приподнимая тяжелые веки.
– Но как? Что здесь произошло?
– Потом, Тенан, потом…
– А эта вещь, что мы должны были найти?
– Сам посмотри, все пропало, съехало прямо в пасть Эбрене.
– Неправда, она все еще здесь!
Хемель сразу оживился. Он взглянул на перуса, но тот уже бежал вдоль стены, потрясая эктоплазматическим выростом. Он остановился у того, что издали напоминало кучу грязных тряпок, и выдохнул:
– О Таботт…
Замин собрал остатки сил и заставил себя подняться. Медленно, шаркая ногами, подошел к Тенану и встал рядом с ним. Они долго смотрели молча.
У стены кессона лежал человеческий скелет, закутанный в гнилую тунику, на которой еще просматривались выцветшие спиральные узоры. Мертвец прижимал к груди короткую втулку, фосфоресцирующую мощным золотистым сиянием. Темно-оранжевый свет окружал ее широким ореолом, словно боялся к ней прильнуть.
Наконец Тенан нарушил молчание и произнес вслух то, о чем они оба думали.
– Отец Друсса носил такую же одежду.
