Мы стоим в оцепенении.
Я опустошен, подвешен над тихим гулом отсутствующих мыслей. Я не осознаю, что происходит. Я не знаю, где я. Но это не займет много времени. Скарлетт начинает истерически всхлипывать, отходит от окна и сворачивается в кресле. Никто не утешает ее. Джон с безумным взглядом прильнул к стеклу. По его телу пробежала серия неконтролируемых судорог. Мистер Джонатан кажется отсутствующим, он неподвижно смотрит в одну точку, как будто спрятался от всего этого далеко вглубь себя. А я смотрю, как проливной майский дождь стекает по мелким листьям яблони, словно время, сочащееся сквозь сложную сеть гигроскопичных протоков, достигающих самых скрытых, самых загадочных уголков моего тела. Я смотрю и обретаю самого себя. Возвращаются воспоминания и эмоции, сплетенные в странный колючий жар, пульсирующий под ребрами. Сознание того, что произошло, возвращается. Внезапно я снова становлюсь собой, и в теле сгоревшей собаки нахожу свой шанс. Я двигаюсь, готовый сделать то, что должен. Выхожу на улицу. Никто не останавливает меня, никто не спрашивает, что я собираюсь делать. Из сарая, где мистер Джонатан хранит сельскохозяйственные инструменты, я беру лопату. Затем прохожу между деревьями. Дождь почти прекратился. Я подхожу к частично обуглившемуся трупу, просовываю под него лопату, поднимаю его и направляюсь к своему «вольво». Я тороплюсь. Знаю, что мне нужно уйти, пока Скарлетт и Джон не пришли в себя. В багажнике у меня лежат толстые полиэтиленовые пакеты, в которых я обычно перевожу землю или торф. Вынимаю один, бросаю в него мертвую собаку, завязываю мешок и кладу ее за запасное колесо, чтобы во время езды тело не швыряло по багажнику. Для уверенности кладу на мешок лопату. Теперь я быстро сажусь в машину, запускаю двигатель и трогаюсь с места. Я смотрю в зеркало. Пусто. Никто не выбежал за мной на улицу. Хорошо. Очень хорошо. Я подъезжаю к кольцевой развязке и поворачиваю налево. Я еще не знаю, куда мне ехать, но думаю, если буду достаточно долго бродить по окрестностям, то наконец-то что-нибудь придумаю. Я проезжаю мимо магазинчика металлических изделий мистера Друсса. Вывеска с именем привлекает мое внимание и подсказывает идею. На холмах есть большой участок, густо заросший дикой травой, крапивой и высокими кустами боярышника. Два года назад кто-то огородил этот клочок земли, но так ничего и не предпринял на этом месте. В городе уже давно ходят слухи, что именно мистер Друсс купил этот участок. Эта ассоциация начинает направлять меня.
