– Что мне делать?
– Подойди к ступице. Лебедка тебя проверит. Ты либо подходишь, либо нет. В любом случае, возвращайся к нам.
– Откуда я буду знать, что…
– Ты поймешь. Давай, иди, это далеко.
Баркельби двинулся к колесам. Ему очень хотелось верить, что на этот раз все будет не так плохо, как во время аудиенции у Матери Императрицы, и, казалось бы, у него не было причин бояться, потому что Лебедка ничем не напоминала Беленуса. Можно было спокойно смотреть на нее днем, и ее присутствие не было ни подавляющим, ни смертоносным, как у Матери, Трооха или Килиманаруса. Однако проблема заключалась в том, что все сведения о Лебедке, публикуемые в книгах и газетах, распространялись через организации, подобные Молаку, а Баркельби слишком часто сталкивался с их ложью и подтасовками, чтобы доверять тому, что они говорят. Конечно, он понимал, что они вынуждены так поступать. Он знал, что у них нет другого выхода, ведь агенты Молака во что бы то ни стало стараются скрыть от людей то, что не только никак невозможно понять, но даже и пытаться не следует. Их ложь поэтому была в высшей степени необходима. Она являлась последней линией обороны, единственным смыслом, который остался на человеческой стороне реальности, подобно одинокой часовне в пустыне, обозначающей границу, за которой безраздельно правят высокие барханы мыслящего песка, внимающего голосу ветра и безразличного к существованию человека. К сожалению, осознание себя объектом подобных манипуляций окончательно лишает веры в ложь ради успокоения, и поэтому Баркельби не мог чувствовать себя уверенно, когда приближался к ступице Лебедки.
Гладкая скальная платформа имела не менее двенадцати миль в диаметре, и чтобы добраться до ступицы, Баркельби нужно было преодолеть половину этого расстояния. Все было так, как говорила Сихамур, Баркельби предстоял длинный путь, и он ускорил шаг. Колеса с каждым шагом всё увеличивались в размерах, пугая Баркельби, но страх все же не был настолько силен, чтобы вынудить его отступить.
Энергичная прогулка на свежем воздухе придала тонуса и оказалась довольно приятной. Баркельби это не удивляло. Это была первая приличная разминка с тех пор, как он покинул этот унылый госпиталь, где его держали целых три недели, хотя симптомы дизентерии исчезли уже через два дня. Достаточно было только ввести антибиотик и хорошенько напоить. Баркельби допускал возможность того, что врачи получили приказ задержать его до прибытия Сихамур, но решил, что даже если это и так, правды он никогда не узнает, никто не признается ему, зачем это было разыграно, а потому бросил бесплодные рассуждения. Однако расслабившись в больнице и предавшись свободным размышлениям, он припомнил, когда впервые прочел об Альпанейской Лебедке. Это было три года назад, в сентябре. Баркельби плыл тогда в Локудон на плановый вызов Молака и нашел в каюте ищейки зачитанный экземпляр престижного журнала «The National Belenic», который некогда, до появления Беленусов, гордо именовался «National Geographic». В нем была опубликована довольно обширная статья, иллюстрированная красивыми цветными фотографиями.
Глядя на канаты Лебедки, которые словно навесные тросы плавной дугой поднимались параллельно друг другу и исчезали в синеве неба, Баркельби пытался извлечь из памяти информацию, которую почерпнул в этом тексте. Из того, что он успел вспомнить, явствовало, что к проводу, протянутого на Землю с Марсена, должны крепиться угловатые споры. И они действительно были. Баркельби видел их очень отчетливо. Темные, металлические, а также фиолетовые, зеленые и ярко-желтые. Располагались они через неровные интервалы. Автор статьи утверждал, что они – что-то вроде пищи, которую давным-давно, еще до появления человека, Беленусы накопили на Марсене, а теперь, с помощью Лебедки, доставляют на Землю. Поэтому большую часть своего текста он посвятил размышлениям о загадочной природе этой беленусской пищи. В статье также нашлось место для запутанных умозаключений, которые Баркельби уже не мог воспроизвести, объяснявших, почему Лебедка стабильно работает, вопреки тому, что Земля и Марсен постоянно вращаются по независимым орбитам.
Когда Баркельби читал эту статью, ему казалось, что текст создает у него в голове своеобразную, но все же ясную и понятную картину этого явления – объясняет, что собой представляет Альпанейская Лебедка и какую функцию она выполняет. И он наверняка сохранил бы эти представления, если бы со временем не научился распознавать халтуру и топорный характер такой лжи и продолжал в нее верить. Баркельби знал о произошедшей с ним перемене, однако был убежден, что понимает ее природу, поэтому никогда не задавался вопросом, что произойдет, если он окажется слишком близко к этому нечеловеческому свету, и вплоть до сего момента не осознавал, что перед ним совершенно безоружен, так как у него не осталось ничего, за что можно спрятаться. А когда до него стало доходить, было уже слишком поздно.
