Стая, пролетавшая над фортом, была действительно огромной, и, казалось, состояла из птиц самых разнообразных видов. Баркельби не мог проверить, так ли это, потому что было слишком темно, и он задался вопросом, возможно ли вообще нечто подобное. Но прежде, чем он пришел к каким-либо разумным выводам, стая миновала форт, луна вновь засияла в полную силу, и оказалось, что это и в самом деле разные птицы, как большие, так и маленькие: дрозды, марабу, цапли, аисты, выпи, стрижи, чайки… Среди них можно было заметить и множество летучих мышей. Баркельби растерянно смотрел, как они исчезают вдали, а потом посмотрел в ту сторону, откуда прилетела стая. Тучи клубились на горизонте. Они иногда появлялись над пустыней, так что ничего удивительного в этом не было, но на этот раз они двигались с удивительной скоростью и необычным способом – вспенивались, переливались, резко вздымались и опускались, как мутная, бурлящая вода. Баркельби чуть приподнял глаза, и тонкая, но очень острая игла ужаса вонзилась ему в мозг. Там что-то было. Что-то настолько огромное, что уже теперь закрывало собой половину неба. Оно надвигалось с востока, толкая перед собой облака. Баркельби потянулся за биноклем и дрожащими руками поднес его к глазам. Прямо на него летела темная угловатая глыба, больше, чем он мог себе представить. Ее стекловидная поверхность была покрыта сложной сетью глубоких трещин и округлыми выпуклостями в форме сегментарных куполов, блестевших в лунном свете. Эта поверхность напоминала панораму какого-то чужого, нечеловеческого города, наблюдаемого с большой высоты. Однако подобная ассоциация была лишь инстинктивной защитой разума, который любой ценой пытается приручить, назвать, поместить в иной контекст то, что видит, и по мере того, как гигантская форма приближалась к форту, он все хуже с этим справлялся. Баркельби опустил бинокль и застыл, словно под гипнозом. У него даже не возникло желания броситься к Зерготту. Что он мог сделать? Как можно противостоять чему-то подобному? Неведомое надвигалось беззвучно. Страшное, неумолимое, сокрушающее сознание размерами и непостижимой природой. Постепенно оно заслоняло весь небосвод. Баркельби поднял голову. Высоко в небесах клубились мощные кучевые облака. Наконец глыба-титан погасила Луну. Внезапно страх исчез. Спокойствие разлилось по Баркельби, подобно густому сиропу. Без страха он наблюдал проплывающее над ним слегка рифленое дно объекта, и ему показалось, будто он смотрит вовсе не вверх, а вниз – глубоко, глубоко вниз, в самые недра того колоссального неведомого объекта, который, по-видимому, был полупрозрачным, поскольку сквозь него слабо просматривался круглый диск луны. Вдруг Баркельби понял, что это вовсе не луна. Это было нечто, застрявшее в центре этой глыбы и излучавшее собственный свет. Иной, отличный от луны свет, красивый, золотой – тот, который он уже когда-то видел…
– Хватит, черт возьми, хватит! Убирайся из моей головы! – крикнул Баркельби и тут же вернулся в каменную камеру.
«Как же ты сопротивляешься…»
– Ничего такого не было! Однажды Берк отозвал меня без всяких объяснений.
«Но не без причины».
– Оставь меня в покое!
«Ты не хочешь этого. Поверь мне. Давайте сосредоточимся на Сихамур».
– Ты опять начинаешь?! Я же говорил, между нами ничего не было!
«Ну да, конечно…»
– Послушай, я…
«Перестань ныть и скажи мне, ты видишь?»
– Но что?
– Это!
Баркельби почувствовал спиной ее взгляд и вынужден был повернуться. Сихамур стояла в открытой двери. Сложив руки, она прислонилась к косяку.
– Готов? – спросила она.
Баркельби неуверенно улыбнулся.
– Следишь за тем, чтобы я не сбежал?
– Никто тебя ни к чему не принуждает. Это был не приказ, а предложение. Хочешь – пойдешь с нами. Не хочешь – возвращайся на базу. В больнице ты не останешься.
– Ты всегда такая принципиальная?
– По обстоятельствам.
– Каким?
– Смотря, с кем я говорю.
– Но я не какой-то там новобранец!
– Я знаю, у меня тоже есть такой говорящий кусок металла, который может здорово запудрить мозги. Мы идем?
Баркельби молча склонился над открытым чемоданом, словно ему нужно было время подумать, хотя на самом деле решение он принял уже два дня назад, когда Сихамур пришла к нему в первый раз, и он понятия не имел, почему сейчас медлит. Он блуждал среди рассеянных мыслей и полусознательно водил пальцами по свернутым носкам и трусам, двух парам плотно сложенных брюк, трем поношенным рубашкам и книге, которую до сих пор ему так и не удалось прочесть. Наконец он собрался с силами, одним решительным движением захлопнул чемодан, снял его с кровати и повернулся со словами:
– Да. Пошли.
Сихамур лукаво прищурилась.
– Ты не пожалеешь об этом. Это работа для таких, как ты. Если тебя примет Лебедка. Воздухоплавательная лодка уже ждет.
