Камень был больше, чем предполагал Баркельби – свыше трех десятков ярдов в длину и более двадцати в высоту. Он напоминал чудовищное окаменевшее яйцо, лежащее на боку. Казалось, этот валун парит прямо над поверхностью пустыни. Баркельби поддался искушению и встал на колени, чтобы заглянуть под камень и проверить, действительно ли это так. Однако это оказалось всего лишь иллюзией, поскольку большой камень стоял на гораздо меньшем камне, выступающем из песчаной земли и спрятанном глубоко в тени. Это открытие неожиданно улучшило его настроение, как будто он вдруг нашел неопровержимое доказательство того, что все странное, зловещее, неоднозначное и опасное на самом деле – всего лишь хитрый обман. Он встал, выпрямился и улыбнулся Сихамур. Улыбка застыла на его губах.
Судя по длине стекающих струек крови, женщина держала окровавленную руку на камне уже несколько долгих минут. Она неподвижно стояла, опираясь о валун, и пронизывала Баркельби пристальным взглядом. Под напором этого взгляда он чувствовал себя совершенно беззащитным, голым, потерянным. Он собрался с духом и взглянул ей в глаза. Ледяной порыв ветра заморозил его изнутри. Нечто смотрело ее глазами. Нечто глядело сквозь слезы.
– Я очень тебя люблю, – сказала она. – Что бы ни случилось, ты должен помнить об этом. Обещай, что никогда не забудешь.
– Сихамур…
– Обещай мне! – крикнула она.
– Обещаю, обещаю, – произнес он срывающимся голосом. – Но почему? Что происходит? Почему мне?..
– Керратос и Зерготт сдержали свое слово, а ты, ты, мой милый, надеюсь, сделаешь то, что нужно. Ты любишь меня?
Баркельби почувствовал, как на щеках выступили слезы. Он протянул руку, но у него не хватило смелости прикоснуться к Сихамур.
– Как ты можешь спрашивать?
Его душили рыдания.
– Я немного боюсь… – прошептала она.
Баркельби вытер слезы и сказал как можно спокойнее:
– Пойдем со мной, сядем в вездеход и уедем отсюда. Ты просто ударилась головой, ничего страшного, правда, мы же можем…
– Нет. Так надо. Я должна это сделать. И для тебя тоже, потому что я люблю тебя, хотя ты слеп и глух. Видишь?!
– Что?
Она не ответила. Нечто, смотревшее ее глазами, взглянуло наверх. Стемнело, словно грозовая туча заслонила солнце. Баркельби поднял голову и увидел то, что затмило свет анафериканского солнца. Оно пульсировало в небе и напоминало черный бархатистый медузообразный мешок, расщепляющий реальность на бесчисленные слои, переливающиеся чужими измерениями. Баркельби почувствовал, что присутствие этой формы пробуждает базальтового Левиафана, растянувшегося на многие сотни миль, погруженного в океан магмы, глубоко под землей. Каким-то образом он услышал сейсмическое тиканье базальтовых жил, запускающих древние механизмы, и понял, что колосс перемещается, настраивается, точно занимает позицию. А потом пульсирующая в небе форма свернулась, сжалась, всосала весь свет и стала объектом, висящим в воздухе в кубической пещере.
Баркельби смотрел на этот объект и всхлипывал, вдыхая кислый смрад блевотины. Щека горела от боли.
«Нихрена не стоят эти твои обещания, понимаешь? И после всего этого ты по-прежнему не можешь вызвать все воспоминания».
– Я не хочу вспоминать. Это слишком больно.
«Хорошо хоть, что теперь ты это понимаешь».
– Я не знаю, что делать. Ты отнял у меня иллюзии, благодаря которым я мог жить. И что теперь? Я получу что-нибудь взамен? Хоть что-нибудь. То, что поможет мне.
«О, да. Последнее воспоминание».
– У меня больше нет ничего, ты можешь использовать. Ты лишил меня всего. Я устал. Я хочу уснуть, навсегда.
«Ты помнишь, почему отверг предложение работы в Молаке?»
– Они меня бесят, проклятые лицемеры…
«Ты мог бы спокойно жить в Локудоне, а ты попросил новое назначение в часть в Боззокане».
– Только там я мог обманывать себя тем, что по-прежнему рядом с ней.
«Да, в некотором смысле это потрясающе. Ты открыл свою собственную форму существования. Ты перестроил себя с помощью фальшивых воспоминаний и жил в пузыре безопасных и успешных иллюзий, и несмотря на это, тебя по-прежнему влекла правда. Но ты старался не замечать ее. Когда тебе разрешили вернуться в Боззокан, я подумал, что нужно не так уж много, чтобы этот твой иллюзорный домик из лжи рухнул под собственной тяжестью. Я просто ждал подходящей возможности – чего-то такого, из-за чего ты окажешься в безвыходном положении, в ситуации, когда тебе самому придется раскрыть правду перед собой. И тогда случился Гебельтер».
Баркельби вздрогнул.
– Ты же не серьезно, я едва выжил, и это не имеет ничего общего с…
