Я протиснулся по капиллярной особенности и оказался внутри большого куба, стенки которого были покрыты толстыми усиками зыбких стекловидно-механических актиний, фосфоресцирующих слабым красным сиянием. Я подплыл к ним, ловко лавируя боками, как беспозвоночный полип, живущий в лабиринтных закоулках абиссального океанского дна, и, словно по привычке, вытянул вперед множественные гибкие руки. Актинии тоже потянулись ко мне. Прикоснувшись к ним, я почувствовал, как по мягкой коже пробежали искры, которые быстро проникли в мое тело и начали скапливаться внутри. Так в моем теле появилось нечто вроде светящегося, искрящегося куба, который сначала сконденсировал свою структуру, а затем быстро расширился во все стороны, поглотив все мое тело и идеально вписавшись в куб, внутри которого я находился. В стекловидно-механических актиниях закружились снежинки. Красное свечение потускнело, и сгустившийся снег слипся до хрустальной прозрачности.
Сквозь прозрачные стены лился яркий свет.
Куб, в котором я находился, парил в воздухе, и несколькими гибкими, эластичными щупальцами зацепился за край чего-то, напоминавшего длинную и слегка наклонную террасу, выбитую в сухом, но еще живом коралле. Сверху и снизу тоже были похожие террасы. Они располагались как этажи, один над другим. Однако после длительного осмотра я пришел к выводу, что это одна и та же терраса, которая поднимается витками, как резьба, вырезанная в ободе огромной колонны. К ней крепилось множество странных предметов, которые, как и мой куб, парили в воздухе. Они окружали меня почти со всех сторон. Слева я видел нечто напоминающее острый пучок длинных металлических водорослей, которые колыхались, будто погруженные глубоко под воду, а справа находился продолговатый молочного цвета камень, на поверхности которого роились бесчисленные темные точки, складывающиеся в непонятные для меня рисунки, формулы, символы. Надо мной что-то большое сжималось и вновь раздувалось, как серый мешок, образованный из плотного и липкого тумана, внутри которого длинная и размытая форма извивалась, кружила, мгновенно перетекала с одного края на другой, а внизу я увидел массивную фигуру, напоминавшую огромное насекомое, тело которого, лишенное глаз, даже четко обозначенной головы, состояло из множества одинаковых покрытых панцирем сегментов, соединенных крючкообразными отростками и мерцающих множеством крошечных прозрачных, но очень быстро трепещущих крылышек, покрывающих почти всю поверхность его брони – словно тонкая стекловидная трава, мерцающая на грани существования.
Рядом с силуэтом этого насекомого, частично заслоненного длинными металлическими водорослями, покачивалась из стороны в сторону деревянная, смоленая шлюпка, плотно забитая внутри зубчатыми колесами, поршнями, цилиндрами, рычагами, котлами и валами стучащего, пышущего паром механизма. На ее бортах были установлены восемь широких латунных сопл. Четыре с одной стороны и четыре с другой. Все сопла были направлены вверх. Из них то и дело выныривали оранжевые волнистые формы. Казалось, шлюпка с шумом выдувала через эти сопла продолговатые, мягкие пузыри легче воздуха, снабженные гибкими щупальцами, которыми они хватались за борта, чтобы не отдаляться от лодки. Они жили недолго, максимум две-три минуты, после чего лопались, исчезая в оранжевых вспышках, но тут же появлялись новые, и около десяти воздушных существ беспрестанно цеплялись за деревянный корпус. Я не знал, то ли они удерживали шлюпку в воздухе, то ли появлялись там с совершенно иной целью. Наверное, именно из-за этого чувства непроходимого невежества они казались мне восхитительными, и я не мог отвести от них глаз. Внезапно одно из этих оранжевых воздушных существ – я уже был почти уверен, что они полностью осознают свое мучительно короткое существование – оторвалось от шлюпки и полетело вверх. Глядя, как оно улетает, я медленно отвернулся от террас и пришвартованных к ним объектов.
Меня охватила холодная дрожь.
Размахивая свободными щупальцами, уменьшающееся оранжевое существо витало между мощными, болтающимися из стороны в сторону башнями. Эти башни были сделаны из какого-то мягкого серебристого материала и удерживались на длинных креплениях цилиндрической формы. Существо устремилось к медузообразным платформам, которые парили высоко над верхушками мягких башен и были окружены ослепительной короной полыхающего сияния, распадающегося на цвета, каких я никогда прежде не видел. Я не стал следить за дальнейшим полетом воздушного существа и ждать того момента, когда он лопнет, потому что мой взгляд внезапно упал на то, что было ниже. Это была потрясающая панорама невозможного города, напоминавшего устройство невероятно сложных часов, где множество движущихся элементов сливаются в один непрерывно тикающий и постоянно меняющийся механизм.
