Мое сознание и восприятие слились с этой острой сущностью и стали постепенно постигать все новые элементы ее структуры и наполнять их мной. Мне казалось, будто я отбрасываю на нее все более длинную тень, которая превращает ее в меня или делает ее неотъемлемой моей частью. Это расширяло мое поле зрения и увеличивало массу моего присутствия. Я понял, где верх, а где низ. Я увидел солнце на безоблачном небе и растянувшуюся до горизонта каменистую пустыню со вспененным, неподвижно кипящим песком, с застывшими камнями, выступающими из земли и с глубокими расщелинами, внутри которых зависли в оцепенении черные сплетенные колючие щупальца. Над ними, на массивных сегментарных ногах, толстых, как баобабы, неподвижно шагали огромные, покрытые панцирем существа. Их мощные вращающиеся ротовые аппараты напоминали сложные машины для дробления камней, которые теперь, как и все вокруг, застыли, скованные паутиной стяжек, замедляющих время. Эти стяжки также были частью живой движущейся острой сущности. Они тянулись именно из нее – этой сущности, из ее круглых, лишенных массы и почти невидимых генераторов, сплетающих гравитацию с течением времени в замкнутой системе циркулирующих турбулентностей, окруженных магнитной мембраной, которая источает тепло, подобно прозрачной поверхности янтаря. Я чувствовал это, потому что сам все больше становился это острой сущностью, а она, в свою очередь, все больше становилась мной. Я также чувствовал, как мое сознание с легкостью проникает в волокнистую мякоть обездвиженных черных щупалец, и каждая из них, без исключения, очень медленно распадается на кусочки, неспешно разбрызгивая густой темно-зеленый сок. Гиганты на сегментарных конечностях рушились под губительным натиском моих массивных, враждебно настроенных мыслей, медленно схлопывались и превращались в серый прах, не успевая упасть на песок и камни.
Вдруг, среди всех этих распадающихся существ, под паутиной разветвленных стяжек, в самом центре вихря замедленного времени между призрачными генераторами, между манипуляторами измерений, автономными излучателями различных видов энергии и массивными головками твердой тьмы, застывшей вокруг жидких ядер пульсирующей плазмы, я ощутил зависшее в пространстве уплотнение материи, из которого росли все органеллы, составлявшие острую сущность и самого меня. Заинтригованный, я переключил свое внимание на это уплотнение.
Там был мужчина. Он стоял с закрытыми глазами. На нем была черная кожаная куртка, смятая рубашка цвета хаки, темно-коричневые брюки и высокие армейские сапоги. Спутанные рыжие волосы торчали у него на голове, как грязный, выгоревший ореол. Казалось, он спит стоя, обездвиженный стяжками, замедляющими время, но они не имели к нему никакого отношения, потому что я ясно видел, что они обходят его издалека. В левой руке, вытянутой вперед, он держал цельный рифленый кусок металла, напоминающий грубо изготовленный макет пистолета, в котором не было даже отверстия, имитирующего дуло. Но таково было уплотнение материи, объемная морщинка реальности, из которой выступала острая сущность, а из нее выступал я. В этом у меня не было никаких сомнений. Я подошел, и я ощутил нежное касание тонкой струйки, идущей от острой сущности. Сущность открыла мне, что в поверхности этой металлической поделки всё-таки есть некое отверстие, и тут же помогла мне найти его. Я просто переместился по течению этой струйки, и, ощущая, как направляю концентрированное внимание вдоль забытой конечности, быстро обнаружил крохотную капиллярную особенность – микропортал, уходящий очень и очень глубоко.
Проскользнув к нему, я уже знал, что внешний вид этой рифленой штуки однозначно говорит о том, что это муляж. Я догадался, что каждой молекулой своего присутствия она пытается дать понять, что на самом деле она не то, чем кажется. Выбранный ею образ – это всего лишь игра ассоциаций, обманка, хитрая уловка, благодаря которой частицы древних, разрушенных миров, не соответствующие сознанию нынешних форм жизни, обретают некую узнаваемую форму, потому они могут показаться знакомыми, и с ними можно установить устойчивые отношения восприятия.
