Мне захотелось внимательнее присмотреться к отдельным частям этой живой, городской структуры: к подвижным остроконечным минаретам, вращающимся площадям, по которым перемещались какие-то шарообразные объекты, или спиральным решеткам, соединяющим мобильные здания в более крупные модули, которые своим совместным движением изгибали здешнюю реальность и создавали анклавы, наполненные блестящим металлическая воздухом, заметно замедлявшим густой свет, где плавились пульсирующие комки темной ртути, пуская вокруг себя длинные, похожие на волоски отростки. Но я не успел это сделать, потому что невольно перевел взгляд дальше и обнаружил, что город не тянется до горизонта, а в какой-то момент уступает место необъятному простору изумрудного тумана, расходящегося волнами, как призрачный, медленный океан. Из этого океана рос лес гигантских туманных колонн или стволов, поднимающихся высоко вверх и увенчанных радужными сферами, внутри которых колыхались холодные и истрепанные языки пламени магнитных сияний. Я подозревал, что даже самая маленькая из этих сфер была настолько велика, что весь движущийся город мог бы легко поместиться в ней.
Мне казалось, будто я погрузился в удивительный и очень выразительный сон. Мне не нужно было понимать то, что я вижу. Мне также не хотелось предпринимать какие-либо действия. Я просто поглощал эти завораживающие виды всем своим естеством, ощущая на периферии своего тела восхитительный холодок и дрожь возбуждения. Но вдруг почувствовал что-то еще. Трудно передаваемый, беспокоящий дискомфорт. Я пытался ухватить его, но он все время ускользал. В итоге мне удалось определить, что больше всего он докучает мне где-то сзади. Поэтому я повернулся, в надежде как-то на него повлиять, и обнаружил, что неприятное ощущение переместилось по моему телу, а затем, когда я застыл, оно тоже застыло, но на сей раз спереди, между плечами. Я тщательно ощупал себя, но ничего постороннего или необычного на себе не обнаружил. Тогда я понял, что мне знакомо это чувство – кто-то смотрит на меня, и я чувствую на себе его взгляд. Когда до меня дошло, что происходит, я снова кинул взгляд в сторону террасы, к которой был пришвартован мой куб, и рефлекторно отпрянул в испуге. Там что-то происходило. Очень близко. Прямо на краю террасы. Прямо перед моим кубом.
Он походил на металлического человека. У него была голова, две руки, заканчивающиеся пятипалыми ладонями, туловище и две ноги, но все тело этого существа покрывал гладкий слой серебристых чешуек, между которыми не было видно никаких отверстий. Голова была серебристой чешуйчатой сферой, и все же я чувствовал исходящий от нее взгляд. Я понятия не имел, когда это существо приблизилось к кубу, но оно могло это сделать, когда я рассматривал движущийся город, поэтому меня больше занимал другой вопрос: действительно ли эта металлическая тварь меня видит или же только зондирует своей головой мой куб.
Я приблизился к прозрачной стене, чтобы внимательно рассмотреть человека, и неподвижно замер, потому что вдруг заметил на поверхности его блестящей чешуйчатой кожи какое-то движение. Будто некий нечеткий ромбовидный силуэт подергивал множеством гибких, эластичных рук. В первый момент я подумал, что чешуйки у человека полупрозрачные, и мне удалось увидеть то, что скрывается за его металлическим панцирем, но когда я изменил позицию, рассчитывая на то, что с другого ракурса увижу это гораздо четче, пузатый ромбовидный силуэт переместился вместе со мной. И тогда я, потрясенный, понял, что это мое отражение, а гуманоидное существо, покрытое серебристыми чешуйками, видит меня так же хорошо, как и я его.
