Осторожно ступая, Разат проходили мимо живых древностей этого города. Они слышали их тяжелое свистящее дыхание, проникавшее в воспоминания Разата все глубже и глубже, пока, наконец, не дошло до того времени, когда они были маленькой личинкой, а опекуны их Роя привели весь выводок к Старейшему. Ибо время от времени один из них поднимается со своего места, выходит на площадь перед Святилищем и выбирает тех, кто в будущем сможет стать кандидатом в адепты. В памяти Разата всплыла смутная фигура возвышающегося над ними гиганта в темном блестящем панцире, который, громко пыхтя, разглядывал каждого со всех сторон. Они также вспомнили свой страх, вызванный мыслью, будто этот большой хочет их съесть. С тех пор многое изменилось, но тревога осталась прежней. Разат по-прежнему чувствовали свою беззащитность перед лицом Старейших.
Они прошли полный круг и снова встали перед Аббатом. Их тяготило молчаливое присутствие Старейших.
– Покажи приспособления! – сказали Аббат.
Их низкий басистый голос вибрировал в костях и доспехах.
Разат ожидали скорее какой-то проверки мастерства, но не выдали своего изумления. Они послушно раздвинули панцирь и принялись вынимать приспособления, укладывая их на камень, один за другим. Разат никогда не принадлежали к числу тех, кто считает, что приспособлений должно быть как можно больше. Наоборот. Они всегда утверждали, что здесь важна экономная изобретательность в соединении общедоступных аксессуаров, ведь именно благодаря ей удается достичь действительно интересных результатов. Но большинство энку-энку, а также, судя по их наблюдениям, и энку-инза, рассчитывали, скорее, на расточительную эффективность и повторяемость. Они собирали много приспособлений с подобными свойствами, строили из них внушительные конструкции, которые чаще всего оказывались обычными дистилляторами. Трудно поверить, что столько энку любят потреблять маршум в виде низкокалорийной темно-коричневой жидкости со слегка солоноватым привкусом. Скорее всего, подавляющее большинство энку просто выбирают одни и те же простые решения, так как сами не могут придумать какой-нибудь оригинальный метод переработки, вносящий нечто новое в потребление маршума. Поэтому они разными способами копируют то, что подсматривают у других, добавляя от себя лишь незначительные детали. И лишь немногие пытаются робко экспериментировать. Чаще всего безуспешно.
До сих пор Разат гордились тем, что уже давно практикуют свой способ приготовления и очистки маршума. Они рассчитывали когда-нибудь его доработать и тем самым улучшить жизнь не только собственного роя, но и всех энку в Арцибии. Однако, выкладывая свои приспособления перед Аббатом, Разат поняли, что, придерживая этот метод только для себя – пусть и временно, пока не подтвердилась его эффективность – они, возможно, в глазах Старейших совершили тяжкое преступление против воли Коллектива. И даже если Старейшины еще не обнаружили ни каверны личности, ни мерцающей в ней искры, то теперь непременно найдут повод их наказать. Дрожащей рукой Разат выложили на камень последний и самый важный элемент личных приспособлений – лабиринтный автоклав, самостоятельно сконструированный из напорного горна и содержащейся в нем системы латунных трубок.
Послышался низкий шепот и ворчание Старейших.
– Откуда это у тебя?
Разат чувствовали себя странно, когда Аббат обращался к ним так прямо, в единственном числе, хотя они знали, что Старейшие делают это специально, подчеркивая, что они стоят здесь одни, без своего роя.
– Мы построили.
Аббат замолчали и, опершись на могучие руки, склонились над лабиринтным автоклавом. Вытаращив большие глаза, они внимательно изучали его. Затем, прохрипев пронзительным басом, быстро вернулись в прежнее положение.
– Забирай это и уходи! Подожди внизу!
Разат поспешно спрятали приспособления под панцирь. С нервной дрожью они спустились по лестнице на второй ярус и почувствовали явное облегчение, когда холодный свет Белой Пирамиды перестал вгрызаться в их панцирь. Они остановились, не зная, что теперь делать. Вдруг главный жрец подскочили к ним так резко, словно боялись, что Разат куда-нибудь убегут.
– Вы не можете покинуть святилище, пока не решится ваша судьба, – прошипели они, схватив Разата за плечо.
– Мы понимаем, – сказали Разат, хотя это было неправдой.
– А пока вас запрут в неиспользуемой тренировочной камере. Это хорошее место для таких, как вы.
Слова главного жреца звучали с жесткой презрительной твердостью, но Разат не могли понять, откуда она там взялась. Не знали они также, что на самом деле произошло, почему испытание проходило так своеобразно и чем неиспользуемая тренировочная камера хороша для таких, как они.
Для каких именно?
– Мы… – Разат хотели задать какой-нибудь вопрос, неважно какой, лишь бы начать разговор, который хоть немного приблизил бы их к объяснению этих тайн, но главный жрец гневно заорали:
– Молчать!
А потом, с явным трудом сдерживая эмоции, спокойнее добавили:
– Пока у вас нет права голоса.
