Они шли ровными, тщательно отмеренными шагами, на которых безуспешно пытались сосредоточить все свое внимание, отягощенное болезненными подозрениями, параноидальными ассоциациями (ведь неожиданное ускорение Испытания могло быть как-то связано с тем, что они сегодня видели, и со светом, который в себе несли), опасениями (самые старые, древние энку-энку, довели свое умение всматриваться в природу действительности до такого мастерства, что, вполне возможно, без особого труда пронзят их своим зрением насквозь, усмотрят каверну личности и теплящуюся в ней искру, а потом их убьют) и мучительными угрызениями совести (ведь Разат могли же предвидеть, что их застигнут врасплох, а значит, должны были гораздо интенсивнее готовиться к Испытанию, больше времени проводить на тренировках и в Святилище). Но вдруг вся эта буря острых эмоций столкнулась с одним простым фактом: никто, кроме Старейших, не знает, в чем на самом деле состоит Испытание Таботта. Даже те, у кого этот ритуал уже позади, не понимают, как им удалось его пройти или почему они были отвергнуты. Они скучно и нудно повторяли это Разату. Опытные жрецы проверяли их способности ментального зондирования Зараукарда, сгущения разума вокруг древних заслонов, оставленных Таботтом, а также продолжительного поддержания концентрации внимания, но во время этих упражнений постоянно им напоминали, что неизвестно, этого ли будут требовать от них Старейшие. А на вопросы вроде: «Чего ожидать?» – они всегда отвечали одинаково: «В этом и состоит секрет Испытания Таботта».
Итак, можно ли подготовиться к Испытанию, природа которого неизвестна?
Нельзя.
Можно только верить в то, что обстоятельства, которые сейчас кажутся неблагоприятными, в конечном счете, окажутся счастливыми, и то, благодаря чему Старейшие когда-то обратили на вас внимание и отобрали в качестве потенциального адепта, поможет вам успешно пройти Испытание.
Что бы это ни было.
Незнание и осознание того, что на самом деле невозможно предугадать, каким будет развитие событий, приглушили шум в голове Разата и вместе с хрустом строительного мусора под шипованными подошвами его мерно движущихся ног впустили каплю надежды.
Святилище находилось недалеко от родового гнезда Разата, так как все живые гнезда, еще функционировавшие в Арцибии, были сосредоточены вокруг этого священного места. Разат миновали главное жилище энку-инза, которые, по своему обыкновению, толпились у добытых из городских катакомб механических гигантов, безвольно лежащих рядами. Несмотря на усилия многих поколений, еще ни одному из энку не удалось заставить хотя бы одну из этих многоруких машин снова работать. Как будто с приходом Зараукарда из Арцибии исчезло нечто такое, благодаря чему это когда-то было возможным.
Ощущая на себе безмолвный взгляд энку-инз, Разат свернули в узкий проход между гнездами, который круто спускался вниз и переходил в длинный шаткий помост. Осторожно ступая, они перебрались по нему на массивную железобетонную направляющую стрелу. Из ее огромных вертикальных стен торчали стальные зубчатые колеса, покрытые рыжими пятнами ржавчины. Несмотря на свои размеры, колеса выглядели не очень солидно, хотя, кажется, в прежние времена именно благодаря им кварталы могли подниматься или опускаться. Верхняя поверхность направляющей стрелы была плоской и незастроенной. Разату она представлялась гигантским мостом, созданным для существ, гораздо больших, чем обычные энку-энку или энку-инза. Железобетонное сооружение сужалось в перспективе и упиралось на другом конце в угловатый скелет четырехугольной башни. Башня имела три хорошо видимых яруса, которые держались на рядах стройных колонн, без каких-либо стен. На верхнем уровне сияла Белая Пирамида, окруженная мощными телесами Старейших, ниже, на втором уровне, находилось множество мелких темных неподвижных точек, это были несущие службу адепты, а в самом низу, в оживленной толчее первого уровня, нервно суетились Жрецы, которые проверяли способности кандидатов в адепты, тренировали наиболее перспективных, выдавали задания посланникам и координировали распределение маршума.
