С какой бы стороны вы ни приближались к Святилищу, его всегда было хорошо видно на фоне многочисленных конусных гнезд и высящегося над ними туманно-механического тела Зараукарда, внутри которого гипнотически переливались глыбы тяжелого медного блеска. Хотя энку с малых лет практикуют навык вытеснения за пределы сознания этого давящего со всех сторон явления, реально не существует эффективного способа полностью укрыться от невообразимой громады и пугающего, зловещего присутствия Зараукарда. Облегчение ощущается только с приближением к Белой Пирамиде или когда она находится в пределах видимости. Ее сила воздействия заставляет заметно ослабевать этот непрекращающийся натиск, и тогда можно на мгновение забыть о существовании Зараукарда. Даже Разат, которые часто бродили по окраинам Арцибии и освоились с Зараукардом куда больше, чем большинство энку, с тем же нетерпением ждали этого момента передышки. И хотя они уже давно видели Белую Пирамиду, почему-то ничего не происходило, облегчение не наступало. Зато внезапно ожила золотая искра нового света, озарявшая каверну их личности. Она вспыхнула еще сильнее, словно хотела привлечь к себе внимание, и тогда Разат осознали, что с ними что-то не так. Что-то изменилось. Матовое свечение Белой Пирамиды показался им холодным, лишенным жизни, даже враждебным, а густое, ржавое сияние глыб внутри Зараукарда, излучало все нарастающее тепло и что-то вроде обещания снова увидеть шар, источающий тот прекрасный, золотой свет, что посеял в них мерцающую искру.
Разат испугались. Как это понимать? Неужели они провели слишком много времени на границе, и Зараукард наконец нашел способ перетянуть их на свою сторону? Старейшие, вероятно, почувствовали, что происходит, и узнали, что Зараукард пытается преодолеть заслоны Таботта с помощью энку-энку, которые оказались настолько глупы, что даже не заметили, как их перехитрили. Именно потому их и решили немедленно вызвать. Но если это правда, если Зараукард и в самом деле их использовал, то тем более Разат должны, как можно скорее предстать перед Старейшими и пройти Испытание, а потом, если окажется, что совершенное ими и дозволенное ими с собой совершить может угрожать дальнейшему существованию Арцибии, они должны немедленно умереть.
Разат не могли понять, как им удалось убедить себя в том, что «рыба», «косяк», «косяк рыбы» не представляют никакой угрозы. Как они могли поверить, что эти слова могут им в чем-то помочь?
Разат ускорили шаг.
У подножия Святилища, перед широким пандусом, их ждал главный жрец, исполнявший служение на втором уровне. Силуэт Белой Пирамиды, начерченный на их панцире, был полностью закрашен белым пигментом. Молчаливый энку-энку, намного старше Разата и на три головы выше, холодно, бесстрастно посмотрели на Разата и жестом приказали Разату следовать за ними. Они повели их через гудящую разговорами толпу, между чанами с маршумом, мимо жрецов, тренировочных камер, бесчисленных кандидатов в адепты и спешащих посланников, а затем вверх, по широким спиральным лестницам, в наполненную шепотом тишину второго уровня. Разат еще никогда там не были. Они имели некоторое представление о том, чего там можно ожидать, поскольку отсутствие внешних стен позволяло беспрепятственно заглядывать вглубь здания. Но дело в том, что это можно было делать только издали, потому что второй и третий ярусы поднимались так высоко, что вблизи видны были только их зазубренные края, а рядом с самим Святилищем не было и никаких гнезд, с вершин которых можно было бы все внимательно осмотреть. Разат не могли здесь остановиться, потому что Святилище находилось в верхней части поворотного штифта, какие во времена расцвета города строили там, где сходились железобетонные направляющие, то есть на стыке районов, чтобы те могли вращаться вокруг общей оси. Поэтому возле самого штифта было гораздо больше свободного пространства, чем между гнездами, обычно плотно прилегающими друг к другу.
