– Да. Немедленно. У них уже был укомплектован экипаж. Кстати, это была неплохая команда. Моряки из разных портов Европы. Начало плавания было очень приятным. Никто никуда свой нос не совал, все занимались своими прямыми обязанностями. Тишина, покой и никаких трений, потому что никто не хотел неприятностей. Но среди людей ходили разные слухи. В основном о корабле. Это было странное судно. Внешне оно походило на обычный морской траулер с подъемником на корме, но внутри не напоминало ни один известный нам корабль. Внизу был устроен настоящий лабиринт из пустых лабораторий, герметичных трюмов, обитых толстыми листами блестящей стали, застекленных камер, наполненных водой, алюминиевых столов с прикрепленными к ним манипуляторами, сложных машин, работающих на холостом ходу, и звукоизоляционных камер. Все это оборудование тонуло в холодном свете матовых ламп и спокойно ждало своего часа. Можно было и не быть параноиком. В такой обстановке теории заговора рождались сами собой. Кто-то распустил слух, что после выполнения задания моряков ликвидируют, и стало тревожно. Капитан отреагировал молниеносно. Он созвал собрание, на котором заверил весь экипаж, что никому ничего не угрожает, а сам рейс является законным и никоим образом не нарушает международного права. Кроме того, каждый может свободно перемещаться по кораблю, если это не мешает его обязанностям. Речь Норрингтона успокоила настроения, хотя на самом деле ни у кого не было причин ему верить. Так мы смогли доплыть до Исландии без особых проблем. «Метеор» встал на якорь в большой пустынной бухте. Он стоял два дня, а потом в пределах видимости появилась немаркированная подводная лодка, и мы двинулись за ней. Море было спокойным. Через несколько часов мы добрались до бухты поменьше, и корабль развернулся кормой к берегу. Капитан объявил тревогу и по громкоговорителю приказал всем наемным морякам собраться в кают-компании на верхней палубе и оставаться там до отмены тревоги. И как ты понимаешь, Николай, послушались не все.
– Дай-ка угадаю…
– Да. Именно это я и имел в виду. Застонал кормовой подъемник, и мы побежали смотреть, что там происходит. Море кишело аквалангистами. Они плавали вокруг толстых стальных канатов, которые исчезали под водой. Вдруг кто-то крикнул, и подъемник с явным трудом начал что-то вытягивать. По мере того, как наматывались канаты, корма корабля все больше погружалась в воду, словно на их конце висела какая-то невероятная тяжесть. Наконец через несколько минут на поверхности показались стальные крюки, подцепившие нечто, похожее на яйцо диаметром в два или два с половиной метра, графитовое и изборожденное. На широком стапеле траулера оно казалось крошечным и незаметным, но своей массой деформировало корпус. Помощники капитана отстегнули канаты и с помощью крана перекатили яйцо вглубь трюма. Так крен корабля был выправлен, и, хотя осадка у нас заметно выросла, можно было спокойно продолжить плавание. Тревога утихла. Матросы вернулись к своим обязанностям. Некоторые из любопытства спрашивали, что мы видели, но в наш рассказ о графитовом яйце отказывались верить. Они думали, что мы их обманываем.
Через несколько дней нас настиг шторм. Началась чудовищная качка, но в этом не было ничего странного. Наш курс все время лежал на восток. Шторм длился четыре дня, и, когда море успокоилось, «Метеор» резко затормозил и остановился с оглушительным скрежетом протестующего металла. Как будто сел на мель. Капитан сообщил, что корабль увяз во льдах. Мы недоуменно посмотрели друг на друга и выглянули наружу. Действительно. «Метеор» дрейфовал в огромной толстой льдине. Ледяная глыба имела несколько сотен метров в диаметре, причем море замерзло только в этом месте. Дальше море до самого горизонта было свободно ото льда. Ничего подобного я в жизни не видел.
После нескольких часов нервного ожидания Норрингтон объявил, что корпус не поврежден и причин для беспокойства нет, он также заверил, что лед должен сойти в течение нескольких дней, но если этого не произойдет, он вызовет спасателей из Мурманска. Потом пришел к нам со своими людьми. Тайно.
Капитан не хотел огласки. Он попросил нас проверить, в каком состоянии винт и руль. Оказалось, что на «Метеоре» только у нас с Галеном есть соответствующая квалификация. Тогда я понял, что все водолазы, которых мы видели во время погрузки яйца, входили в экипаж подводной лодки.
Мы договорились. За дополнительную плату, конечно.
Нам потребовалось менее часа. Больше времени ушло на то, чтобы проделать прорубь. Винт и руль оказались целы, но мы были так поглощены осмотром, что не обращали внимания ни на что другое. Только когда я вылезал из проруби, мой взгляд упал вниз. Я тут же схватил Галена за плечо и показал пальцем. Под кораблем находилось нечто. Оно было огромным, наполовину выступающим из темных глубин. Оно медленно вращалось. Его поверхность переливалась мерцающими искрами, складывающимися в абстрактные иероглифы. Мне жаль, что я это увидел. Эту картину я уже никогда не смогу забыть.
