– Все, что они говорят, правда, но не до конца. Они открывают нам не все свои знания, а лишь столько, сколько нужно, чтобы мы могли действовать. И я сомневаюсь, что они когда-нибудь объяснят нам, в чем суть, так как в этом нет необходимости. Мы для них идеальные инструменты. Во-первых, у нас нет выхода, а потому мы вынуждены с ними сотрудничать. Во-вторых, под влиянием Друсса мы стали гораздо более независимы и гибки, чем наши соплеменники. А в-третьих, я подозреваю, что нам все равно не понять, зачем Менур спрятал Басала в заброшенном гнезде маззмы, что на самом деле ищет тут Панаплиан и какую именно роль мы играем в их планах.
– Частичная правда – это тоже разновидность лжи, – возмутился Тенан.
– Если ты настаиваешь…
Тенан почувствовал всем телом холодок. Смысл речи Хемеля проникал в него, как яд.
– Не нравится мне это… Я… Мы…
– Ты когда-нибудь путешествовал по воде? – неожиданно спросил Хемель.
– Нет, никогда, я много раз видел лодки на озере, но лишь издали. А сам я боялся… Почему ты спрашиваешь? Какое это имеет отношение?
– Тебе непременно нужно когда-нибудь попробовать, особенно при сильном ветре. Это очень поучительный опыт, потому что ветер невозможно понять. Ты никогда не предугадаешь все его выкрутасы и не договоришься с ним. Ты отдан во власть его капризной мощи и знаешь, что никак не одолеешь его. Однако если ты используешь свою смекалку и не дашь себя запугать, если удержишь напряженное внимание и добьешься, чтоб твои реакции стали мгновенными, то у тебя появится значительный шанс выжить наперекор всему в любой шторм…
– Теперь я понимаю.
– Надеюсь, потому что нам пора. Нужно найти эту Камеру. Открой карту, что мы получили от Менура, и проведи нас через лабиринт. Я пойду впереди, буду освещать дорогу и следить за ветром.
– Нет!
– Почему? Ведь с момента его смерти прошло уже шестнадцать лет!
– Слишком мало.
– Мама, пожалуйста.
– Я не могу. Мне очень жаль, сынок.
– Как хочешь. Я отплываю в конце недели.
– Ну вот зачем ты выбрал ту же самую профессию?!
– Мы долго будем это обсуждать?!
– Разве ты не понимаешь? Именно это и убило твоего отца!
– А ты не хочешь рассказать мне, как это произошло. С меня хватит. Я ухожу. У меня еще много дел.
– Погоди, сынок. Присядь. Я скажу правду. Я… не помню.
– И поэтому ты столько лет водила меня за нос? Не верю. Одни отговорки. Ой, мама, ты даже не можешь остановиться.
– Позволь мне объяснить. Твой отец рассказал мне об этом только однажды, сразу после того, как сошел на берег. Он был потрясен, плакал, курил сигарету за сигаретой, пил водку прямо из бутылки и нервно расхаживал по кухне. Я помню, как он выглядел. Сгорбленный, сломанный силуэт. Глаза побитого пса. Я вижу его так ясно, как будто все это случилось вчера. Но сама история утекла, испарилась. Остались только фрагменты. Я не могу их соединить.
– Ты могла бы сказать мне об этом раньше. Я бы оставил тебя в покое.
– И ты начал бы искать ответ в другом месте.
– Погоди, ты специально? Какой смысл?.. О, черт…
– Видишь? Тебе и в голову не пришло расспросить знакомых в порту. А ты мог бы добраться до нужного человека без моей помощи.
– Кто это?! Говори! Ты же не хочешь это дальше тянуть?!
– Его зовут Клаус Бреселл. Он дружил с твоим отцом. Вместе они отправились в тот злополучный рейс. Сейчас он живет на барже в заброшенном доке. Если ты действительно хочешь знать, что там произошло, тебе нужно поговорить с тем, кто был там. И передай ему привет от меня.
Баржа стояла на якоре в центре глубокого дока. С берегом ее соединяли только толстые канаты. Нигде не было видно ни трапа, ни помоста.
– Эй! Мистер Бреселл!
Из люка высунулся лысый мужчина с густой седой бородой.
– Твою ж мать! Я же заплатил за этот месяц! Пошел на хрен!
– Простите, я просто хотел…
– О, нет! Ты же сын Галена?
– Откуда вы знаете?
– Ты очень похож на него. Погоди, я кину трап. Давай, иди сюда. Дай мне взглянуть на тебя. Вылитый отец. Как тебя зовут? Никодим?
– Николай.
– Да. Отец постоянно говорил о тебе, но это было сто лет назад. Пошли вниз. Что будешь пить?
– Спасибо, мистер Бреселл, но…
– Не называй меня так. Для тебя я Клаус. И ты не уйдешь от меня, не промочив глотку. Я догадываюсь, зачем ты пришел. А это надолго. Может, пива?
– Да. Конечно. У вас… У тебя здесь очень много книг.
– Трудно поверить, но я открыл их только тогда, когда перестал выходить в море. Теперь не могу жить без них. Покупаю по дружбе в антикварном магазине на вес и читаю всё подряд. Иногда попадается что-то смачное. К таким книгам я люблю возвращаться. Вот, например. Тут нет обложки, и я не знаю, как книжка называется, но это история о последнем дне в жизни британского консула Джеффри Фирмина, который все время упивается в хлам. Я тут отметил гениальный отрывок. Очень смешно. Посмотри, а я схожу за пивом.
Николай поднял потрепанную книгу и стал читать подчеркнутый текст.
