– Муканам! – проскрипел писклявый голос. – Где ты был?! Что с тобой случилось?! Ты обещал, что скоро вернешься! Мы тебя искали! Мы уже начали терять надежду, переживали, что с тобой что-то случилось… Ты нашел Райрома?
Друсс осторожно потер глаза сквозь закрытые веки. Помогло. Мушки исчезли. Он оглянулся и увидел, что рядом с ним стоит большой металлический куб на четырех прямых цилиндрических ножках. Тут же растянулся и похожий на змею темно-серый рифленый шланг, оба конца которого завершались чем-то вроде матовой линзы, поэтому трудно было определить, где у него начало, а где конец. Друсс выпрямился и посмотрел на них сверху.
– Погоди! – Металлический куб отступил назад, нервно переступая ножками. – Это не ты, ты не он, но ты похож на него и тоже не отбрасываешь тень. Я просто… поражен…
– Я тоже, – признался Друсс, глядя себе под ноги и удивляясь, почему раньше этого не заметил. Шланг и куб тоже не отбрасывали тень. Но не только это вызывало вопросы. – Почему я тебя понимаю?
– Ты понимаешь мои слова, но это не значит, что ты понимаешь, о чем я говорю. Здесь так бывает.
– Здесь – значит где?
– Трудно сказать. Это место называют по-разному: Гринус, Цебрес, Тир, Энзабар… Выбери себе любое, если только ты не предложишь свой вариант. Новички часто так делают.
Друсс не собирался отпираться.
– Это так заметно?
– Тебя выдают не только вопросы. Как ты думаешь, Дебе?
Рифленый шланг мгновенно потянулся к Друссу. Матовая линза на одном из концов внимательно изучила его с ног до головы, потом отступила. Змееподобный шланг одним плавным движением спрятался за металлический куб.
– Свежеопределенный, – буркнул он. – Еще оседает.
– Что это значит? – неуверенно спросил Друсс.
– Что видно.
– Кто вы такие?
– Это не имеет значения, ты должен идти своим путем. Давай, Дебе, нам пора.
Друсс решительно преградил им дорогу.
– Эй, подождите! Не так быстро! Это вы заговорили со мной! На кого я похож? С кем вы меня перепутали?
– С одним из нас.
– Неужели? Я не похож на механическую змею. Я не похож на ходячий металлический ящик.
– Муканам не похож на нас, он гораздо больше похож на тебя, но он наш фрух, а ты нет.
– В смысле?
– Ну, как бы тебе объяснить… Фрухи – это как бы части, которые при объединении образуют вместе нечто большее, нежели сумма составных элементов. Они становятся иной, более сложной сущностью.
Друсс начинал понимать.
– Машиной или живым существом?
– Одно не исключает другого.
– Ну да, – растерянно признался он. – А ты можешь сказать, чем вы станете, когда сумеете соединиться?
– Тем, кем мы были до того, как нас разделили.
– То есть кем?
– Не думаю, что мне стоит об этом говорить… – тихо заскрипел металлический куб.
– Почему?
Друсс не получил ответа, но молчание фруха быстро навело его на верную мысль.
– Вы сами не знаете, верно? – спросил он, предчувствуя, что прав. – Вы этого не помните? Но если так, то откуда вы вообще в курсе, что вы фрухи?
– Мы нашли друг друга. В конце концов, тех, кто не отбрасывают тень, здесь не так много. А потом, когда к нам присоединился Муканам, мы перерыли весь антиквариат и нашли какую-то конструктивную схему, содержащую в себе элементы, похожие на нас, вот таких фрухов. Она, правда, очень сложная и содержит множество других фрухов. Вряд ли она представляет именно то, чем мы были, когда составляли единое целое, но она помогает в дальнейших поисках. Благодаря схеме мы знаем, с какими фрухами мы можем соединяться.
– И сколько вас сейчас?
– Трое. Дебе, Муканам и я, Никлумб.
Друсса дернуло словно током.
– Мне кажется, я откуда-то знаю это имя.
– Невозможно, – сообщил металлический куб.
Друсс не собирался спорить с Никлумбом, поскольку вопрос не имел принципиального значения, поэтому он лишь пожал плечами и сменил тему.
– Можно взглянуть на эту схему?
– Нет, Муканам взял ее с собой, чтобы быть уверенным, что не ошибется.
– Жаль, возможно, с ним бы я понял, почему тоже не отбрасываю тень. Он бы мог дать мне какие-нибудь зацепки, и я бы выяснил, что здесь делаю.
– Напоминаю, что это наша схема, – обиженно заметил Никлумб. – Хочешь иметь свою – иди к антикварам и сам поищи. Мы-то хорошо знаем, почему не отбрасываем тень, но эта причина определенно никак с тобой не связана.
Он был чрезвычайно раздражен, но при этом производил впечатление наивного.
– Не думаю, что это так, – пренебрежительно фыркнул Друсс. – Если бы ты говорил правду, вы бы давно нашли способ объединить все необходимые фрухи!
– А что ты можешь знать об этом! – возмутился Никлумб. – Одно с другим не имеет ничего общего! Отсутствие тени – это просто эффект отключения от внешнего источника питания, а не какой-то общий принцип, благодаря которому… Ты спровоцировал меня, ты, ты…
Может, он и был немного наивен, но, безусловно, не глуп.
– Да, прости, я не смог сдержаться.
Металлический куб молча переминался с ноги на ногу, но не уходил. Друсс решил, что это хороший знак.
