По обеим сторонам переполненной улицы с двойной шириной выстроились каменные лавки. Их двери открыты настежь, товары и продукты выставлены на тележках под яркими матерчатыми навесами на протяжении, кажется, целой мили. Из прочитанного я знаю, что этот район разветвляется на юг, к рынку золота и специй, и еще дальше на холм, где, словно владыка, расположился финансовый сектор.
Мы находимся в полумиле от пляжа, но в воздухе витают запахи соли и рыбы, и я понимаю, почему бизнес ведется под пологом деревьев. Я не могу представить себе ни запах, ни то, как быстро все испортится на солнце в таком климате.
Куда бы я ни посмотрела, везде торгуются о покупке, о фруктах, которых я никогда не пробовала, о цветах, которых я никогда не нюхала, о птицах, которых я никогда не слышала. Это пиршество чувств, и я поглощаю его, как изголодавшаяся женщина.
– Кому-нибудь ещё кажется, что наш дом – совершенно унылая дыра? – спрашивает Ридок, когда мы останавливаемся у торговца тканями, и я обнаруживаю, что смотрю на кусок переливающегося черного шелка, такого прозрачного, что он почти серебристый.
Он и дня не продержится против доспехов из драконьей чешуи, которые сейчас покрывают мой торс.
– Говори за себя, – говорит Ксейден, переставляя ногу и опускаясь рядом со мной. – Аретия – вторая вещь по красоте из всего, что я когда-либо видел, – он передает мне поводья, превращая свои великолепные ониксовые глаза с золотым отливом в оружие, способное растопить белье прямо на моем теле, и смотрит на меня сверху. – А мой дом – первая.
– Ты слишком много говоришь, Риорсон, – но я все равно улыбаюсь, когда беру бразды правления в свои руки.
– Я собираюсь спросить о нашем торговце. Не уходи без меня, – он оглядывается на Даина. – Идем, кровланец, – одарив меня еще одной драгоценной ухмылкой, он исчезает в магазине, за ним быстро следует Даин.
– Это тот же самый парень? – спрашивает Дрейк у Кэт, поворачиваясь в седле. – Не может быть, чтобы это был тот же самый гребаный парень.
Я стараюсь не смотреть, но у меня не получается, и, оглянувшись через плечо, я вижу, как она пожимает плечами и быстро отводит взгляд.
– Может, он и мог бы стать таким, если бы его отец не возглавил целое восстание и не испортил ему жизнь, подвергнувшись казни, бросив его в квадрант и сделав ответственным за всех меченых в возрасте скольки лет? Семнадцати? – размышляет Ридок.
– Да, – соглашаюсь я, не сводя глаз с двери. – В этом, – и все же… если бы всего этого не случилось, были бы мы по-прежнему нами? Или чудо наших отношений – это результат точного сочетания трагедий, которые настолько сломили нас обоих, что, столкнувшись, мы стали чем-то совершенно новым?
– А может быть, он просто любит Вайолет, поэтому не ведет себя с ней как козел, – говорит Мира, глядя на нахмуренного мужчину Деверелли, который при первом же взгляде на нас убегает обратно в лавку портнихи, увлекая за собой женщину. – Похоже, мы заметнее, чем думали.
– Мы единственные в черном, – бормочу я.
– Несущие огонь! – обвиняет мужчина на общем языке, а затем захлопывает дверь, дребезжа стеклом.
– Грубо, – Ридок садится ровнее в седле.
– И неправильно, – бормочет Кэт. – Некоторые из нас просто хотят поиздеваться над вашими чувствами, а не сжечь ваш дом дотла.
Я смеюсь, а Ридок фыркает.
Ксейден выходит через дверь торговца тканями вместе с Даином, засовывая черный бархатный мешочек в передний левый карман своей униформы, когда спускается по трем каменным ступеням.
– Она торгует редкими книгами, две улицы вверх по холму.
Ошеломленная, я отдаю ему поводья, и он быстро садится на лошадь.
– Это не может быть так просто.
– Может, – говорит он, похлопывая себя по карману. – У нас нет общей валюты, но драгоценные камни, похоже, говорят на всех языках, – он оглядывается через плечо. – Хорошая работа, Аэтос.
– Это был комплимент? Что, черт возьми, происходит? – спрашивает Даин, переводя взгляд на меня. – Ты ему что-то дала?
Я качаю головой, и Дрейк ведет нас вперед.
«Несущие огонь» – это оскорбление в наш адрес прозвучало не раз, пока мы пробирались вдоль торговых рядов и по двум улицам, куда направляли Ксейден и Даин. К тому моменту, как мы достигаем второй улицы, шквал активности сходит на нет: от насущной необходимости ежедневной торговли продуктами и товарами до более разнообразных и нишевых магазинов. Когда мы останавливаемся перед витриной с названием «Тома и сказки», рядом со стволом огромного дерева оказывается достаточно места, чтобы лошади могли подождать.
Сам магазин двухэтажный, построен из серого камня разных оттенков, и, в отличие от улиц внизу, ни одна из его сторон не соприкасается с окружающими зданиями. Снаружи он выглядит так же, как книжный магазин, который я посещала в Коллдире с отцом, чуть больше библиотеки в квадранте всадников, но никак не сравнится даже с восьмой частью Архива.
– Ты на месте, – говорит Ксейден с земли, протягивая мне руку.
Я перекидываю ногу через спину лошади и спускаюсь в его объятия, отмечая, как он не спеша касается меня всем своим телом.
