Ониксовый Шторм полностью

На вдохе я выхватываю два клинка, чтобы метнуться к сестре.

Двое нападающих выходят из-за задних полок – тех самых, которые я раньше по глупости считала пустыми, – и Мира вздыхает, когда одна из них, женщина, на вид моя ровесница, поднимает на нее зазубренный кинжал.

– Если ты настаиваешь, – говорит Мира и достает свой, когда мужчина постарше, ближе к Бреннану по комплекции и возрасту, с всклокоченными черными волосами и, похоже, в стандартной бело-золотой тунике, бежит по проходу. Ярость заливает его глаза, когда он бросается ко мне, два длинных зазубренных клинка направлены в мою сторону.

Я вскидываю один из кинжалов и готовлюсь к броску, наклоняя тело так, чтобы хозяйка оставалась в поле зрения.

Он будет здесь через четыре секунды.

Три.

Две.

Ксейден делает один шаг, а затем пинает большое кресло прямо на пути мужчины. Он попадает ему прямо в живот, и у него перехватывает дыхание, но он быстро перестраивается и бросает взгляд в сторону Ксейдена с поднятыми клинками.

– Тебе не стоит этого делать, – Ксейден качает головой.

Парень выкрикивает боевой клич, затем отводит назад правую руку, и я вращаю запястьем. Кинжал вонзается ему в плечо, и мужчина вопит, багровые полосы стекают по его белой тунике, а клинок падает на пол.

– Я предупреждал тебя, – говорит Ксейден, когда мужчина опускается на колени. – Твоя ошибка в том, что ты переключился на меня как на угрозу и не обратил на нее внимания, – он не спеша подходит к мужчине, пока Мира бьет другую нападавшую по лицу, лишая женщину сознания. Затем Ксейден выхватывает у мужчины клинки, словно это игрушки. – Я знал , что некоторые из вас носят клинки. В мире нет ни одного общества, которое не хранило бы у себя какой-нибудь режущий инструмент, и в конце концов… ну, мы все режем что-нибудь, не так ли?

Даин щелкает языком, и я поворачиваюсь в его сторону, чтобы увидеть, что и кинжал, и меч у него наготове, причем более короткий из клинков направлен на лавочницу, а более длинный – на покупателей.

– Я бы держался в стороне, – говорит он мужчинам, которые достали свои зазубренные кинжалы. – Если здесь есть черный ход, я бы нашел его и ушел.

Они спешат сделать это.

Раненый падает вперед, хватая себя за руку, а затем на живот, и Ксейден склоняется над ним.

– Будет больно, – предупреждает Ксейден, прежде чем достать кинжал из его плеча. К его чести, мужчина не кричит и не жалуется, когда Ксейден вытирает лезвие о спину его белой туники. – Не стоит поднимать клинок, если ты не готов его принять.

Мира убирает кинжалы в ножны и переступает через бессознательную женщину.

– Ну, это было раздражающе. Вы что-то защищаете? Или вы просто ненавидите всадников? – спрашивает она продавщицу, которая забилась в угол так далеко, как только могла.

– В этом магазине только несущие огонь, которые ищут Нареллу, – громко отвечает лавочница.

Все-таки защищают кого-то.

Лестница скрипит, и угол наклона меча Даина меняется, когда мы дружно поворачиваем головы.

Мужчина стонет, и краем глаза я вижу, как он пытается подняться с пола.

– Нет, нет. Лежи, так будет безопаснее для всех, – предупреждает его Ксейден. – Она только ранила тебя, но я убью, если ты сделаешь еще один шаг к ней, а это, как оказалось, плохо сказывается на международных отношениях, – я бросаю взгляд в его сторону, когда кто-то спускается по ступеням, и он приподнимает бровь со шрамом. – Я решил попробовать дипломатию. Хотя не уверен, что это для меня.

Мужчина замирает.

Даин колеблется, глядя на сгорбленную фигуру в конце лестницы.

Лавочница кричит что-то на другом языке, и я моргаю.

– Она только что позвала свою…

– Маму, – кивком подтверждает Дайн. – Она сказала: «Нет, мама. Спасайся».

– Мы здесь не для того, чтобы кого-то убивать, – говорю я хозяйке магазина, когда ее мать выходит на свет, тяжело опираясь на трость. Ее волосы седые, а черты лица со временем стали глубже, но у нее такой же острый нос, как у дочери, такие же темно-карие глаза и круглое лицо. – Вы – Нарелла, – догадываюсь я.

Даин опускает меч, когда она приближается, затем убирает его в ножны, когда она полностью обходит его, осматривая место, где, как я полагаю, находится ее магазин.

Она изучает Ксейдена через толстые очки, затем Даина, Миру и, наконец, меня, ее взгляд задерживается на моих волосах, прежде чем она наконец кивает.

– А ты, должно быть, дочь Ашера Сорренгейла, пришедшая за книгами, которые он написал для тебя.

Мое сердце замирает .

Она не поймет, почему ты держал ее в неведении. Ты ушел слишком рано, оставив слишком много своих планов незавершенными. Теперь нам остается только надеяться, что связь между нашими дочерями будет достаточно прочной, чтобы выдержать выбранный ими путь. Они будут нужны друг другу, чтобы выжить.