Ониксовый Шторм полностью

– Он сказал, что ужин – это здорово, – говорю я Талии. Это не совсем ложь. Мои руки обхватывают стакан, закрывая его содержимое от посторонних глаз. – Остальные будут патрулировать, но шестеро из нас смогут прийти. И я подумала, что это может послужить предложением мира между нами, и, возможно… – я сжимаю губы в линию и смотрю на флакон.

– Прекрати ходить вокруг да около и просто отдай ей это, – приказывает Мира с раздраженным вздохом. – Моя сестра слишком вежлива, чтобы предположить, что это может помочь сгладить ситуацию и сделать сегодняшний вечер менее неловким для всех участников. Напомнить Ксейдену о доме и все такое.

Талия поднимает брови, и я протягиваю ей пузырек с сухими светло-зелеными листьями. Она принимает подарок с недоуменной улыбкой.

– Это…

– Сушеная мята, – отвечаю я.

Боже, благослови Бреннана.

Задобрить бога мудрости сложнее всего. Похоже, Хедеон отвечает только тем, кто не молится ему.

– Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

Столовая такая же однотонная, как и весь дом, и три человека, сидящие за круглым столом, полностью слились бы с бледно-зеленой стеной, если бы не их головы. Наири, Рослин и Фарис одеты в то, что мой отец назвал священными церемониальными одеждами. Они слишком похожи на мантии писцов, даже если они пастельно-зеленые и без капюшонов.

Из десяти человек, сидящих за столом, Талия кажется наиболее взволнованной, сидя рядом с Фарисом, а Ксейден почему-то кажется совершенно в своей стихии рядом со мной. Исчезли быстрые вспышки улыбок и нежные прикосновения.

Сидящий рядом со мной мужчина в свежевыстиранной форме больше похож на того, кого я встретила у парапета в день Призыва, чем на того, в кого я влюбилась. Он такой холодный, что я наполовину ожидаю, что температура вокруг нас резко упадет.

Между нами расположились пять слуг, каждый из которых держит руку на серебряном куполе, накрывающем наши тарелки. Мой желудок вздрагивает, когда Фарис щелкает запястьем. Слуги реагируют на невербальную команду, поднимая купола, накрывающие наш ужин.

– Пусть там не будет головы. Пусть там не будет головы. Пусть там не будет головы, – бормочу я себе под нос, но по косому взгляду, который Аарик посылает мне справа, догадываюсь, что я не так тиха, как мне кажется. К счастью, на моей тарелке парит жареная курица, картофель и какая-то начинка, смешанная с тем, что кажется цветной капустой. Головы нет.

– Кушать подано, – объявляет Фарис на общем языке.

– Мы благодарим Хедеона за эту трапезу, – говорит Наири, также используя общий язык. – За мир на нашей земле, мудрость, которую он считает нужным даровать, и удовлетворение от процветающих отношений. Мы приносим ему в жертву частное признание наших дневных ошибок. Пусть только наши умы познают голод.

– Пусть только наши умы познают голод, – повторяют все на хедотском, и я почему-то не удивляюсь, когда Аарик не сбивается с общего ритма.

– Давайте поедим, – предлагает Фарис, поднимая хрустальный кубок, наполненный охлажденным мятным чаем, и жестом указывая в мою сторону. – И спасибо за твой подарок. Моя Талия будет рада угоститься им.

– Я счастлива доставить ей радость, – отвечаю я, и наступает неловкое молчание, пока он держит свой кубок так, словно ждет чего-то.

– Не за что, – Ксейден делает глубокий глоток чая и опускает его чуть сильнее, чем нужно.

Улыбка Фариса сползает, но затем он тоже выпивает. Мы все пьем, но это не снимает неловкости, когда мы начинаем есть.

– Как вам наш город? – спрашивает Рослин, ее карие глаза морщатся в уголках, когда она улыбается.

– Трудно сказать, учитывая, что мы его не видели, – Мира отщипывает лимонную дольку от края своей тарелки и бросает ее в стакан.

– Надеюсь, завтра мы сможем это изменить, – отвечает Рослин, изучая Миру так, словно нашла достойного соперника для шахматного матча.

– После того как мы пройдем ваш тест? – спрашиваю я. – Это ведь то, что нужно, верно? Мы не в официальной обстановке, как это принято, и нет свидетелей, но вы нас проверяете.

Кэт откладывает столовое серебро на свою тарелку, но Аарик вгрызается в курицу, совершенно невозмутимый.

– Талия будет свидетелем, – Наири нарезает картошку. – Мы решили, что неформальная обстановка будет лучше, учитывая… деликатность отношений.

Талия передергивает плечами.

– Вы имеете в виду, если я поставлю мать в неловкое положение своим недостатком мудрости , – Ксейден откидывается в кресле и протягивает руку через спинку моего. – Этого ты боишься, Мама?

– Нет, – взгляд Талии перескакивает на Ксейдена, и ее позвоночник выпрямляется. – Мое сдержанное отношение к сегодняшнему вечеру объясняется моим собственным стыдом: я попросила Фариса о личном одолжении, чтобы вам было удобнее разговаривать. Я не беспокоюсь о твоем интеллекте, Ксейден. Ты всегда был смышленым мальчиком, – ее рука дрожит, когда она тянется к своему кубку.

– Скажите мне кое-что. Когда вы умираете, ваши драконы тоже умирают? – спрашивает Фарис, меняя тему разговора.