Ониксовый Шторм полностью

Ксейден смотрит на торт, как Холден на голову Анны.

– Филлис, – обращается Фарис к одной из служанок, когда они возвращаются на кухню. – Кажется, у нас четверых не хватает вилок.

– Конечно. Я немедленно принесу их, – отвечает женщина, прежде чем дверь захлопнется.

– Пожалуйста, не ждите нас, – Фарис машет нам рукой. – Шоколад – редкое лакомство так далеко от Деверелли.

И она запасалась им неделями. Мои мысли начинают метаться.

Неделями . Она знала, что мы придем.

Я предпочитаю союз с Деверелли. Так сказала королева Марлис.

Должно быть, Кортлин сообщила об этом другим островам.

Талия знала, что Ксейден будет здесь.

– Если он тебе больше не нравится, ничего страшного, – улыбка Талии дергается. – Я была вдали от тебя дольше, чем с тобой, и знаю, что вкусы могут меняться. В конце концов, ты уже взрослый. Но на случай, если твой не изменился, мы попробовали четыре рецепта, и я думаю, что этот наиболее близок к тому, что мы ели в Аретии. Ты пробирался на кухню, когда повара пекли…

– Я помню, – Ксейден переводит взгляд на мать. – И он до сих пор мой любимый.

Та сцена на пляже, где она так удивилась, была… ненастоящей. У меня сводит желудок. Это неправильно. Что-то не так. Я упустила какую-то деталь, которую не должна была упускать.

Ее улыбка становится ярче, и Фарис обнимает ее за плечи.

– Ты хорошо справилась, любовь моя, – он целует ее в щеку.

Я перевожу взгляд на Миру, и ее бровь поднимается. Она откидывает руку на стол, и мое сердце начинает колотиться. С нами играют. Талия знала, что Ксейден придет, а значит, знал и Фарис… и он более проницателен в своем подходе к проверке нас.

У них четверых, как ни странно, нет вилок.

Что-то в торте.

Ксейден тянется за вилкой, и мои пальцы впиваются в его колено. Он переводит взгляд на меня, и между его бровей появляются две морщинки.

Я качаю головой, затем выхватываю вилку из рук Аарика.

Кэт роняет столовое серебро, и оно со звоном падает на тарелку.

– На вкус как дома, – говорит Гаррик, поднося ко рту очередной кусочек.

О Амари , он уже съел треть.

– Остановись! – мое сердце бьется слишком сильно.

Гаррик делает паузу, затем кладет вилку на тарелку.

– Он сказал, что мы можем начинать… – он моргает, потом пошатывается. – Я чувствую… я чувствую… – время словно замедляется, когда его глаза закрываются, и он падает на стол.

– Гаррик! – кричит Ксейден, отталкиваясь от стола, когда Аарик делает выпад и ловит голову Гаррика прежде, чем она успевает удариться о поверхность.

Взгляд Аарика дико мечется к Ксейдену.

– Он не дышит!

Экзамен на гражданство для желающих проживать в Хедотисе напоминает мне вступительный экзамен в квадрант писцов, но наш тест призван определить, насколько многому научился потенциальный кадет, а их – как бы доказать, насколько многому он не научился.

Капитан Ашер Сорренгейл. Хедотис: Остров Хедеона

Стулья скрипят по каменному полу, когда Мира, Кэт и я встаем.

– Возвращайтесь! – кричу я по связи, и паника обхватывает мое сердце своими остроносыми руками и сжимает его.

– Уже в пути, – отвечает Тэйрн.

– А Шрадх…

– Разъярен, но, насколько я могу судить, не страдает от потери своего всадника.

– Он только что поджег часть леса, – добавляет Андарна.

– Риорсон, он не… – начинает повторять Аарик.

– Я услышал тебя в первый раз, – Ксейден обхватывает Гаррика за плечи и стаскивает его с кресла, затем укладывает на пол и опускается на колени рядом с ним.

– Что ты туда положил? – спрашиваю я Фариса, огибая стол.

Его улыбка меняется с игривой на жестокую, но он не отвечает.

– Позови Трегера! – приказывает Мира, и я слышу, как за моей спиной открывается и закрывается дверь.

Ксейден прижимает ухо к груди Гаррика.

– Вяло, но бьется.

– Нам нужно, чтобы он дышал… – начинает Аарик. – Он синий, черт возьми.

– Ну я в курсе, – Ксейден зажимает нос Гаррика, затем закрывает своим ртом его и выдыхает.

Грудь Гаррика вздымается.

Я опускаюсь на пятки и встаю, обнаружив, что Талия смотрит на Гаррика полными ужаса глазами.

– Что было в торте? – спрашиваю я.

Она вздрагивает.

– Ничего, – она нахмуривает брови, глядя на кусок Гаррика, потом тянется за своим. – Это просто…

– Не для тебя, моя дорогая, – Фарис берет ее тарелку, затем морщится, наклоняет голову и проводит рукой по животу.

– Что ты сделал? – Талия отталкивается назад так быстро, что ее стул врезается в стену позади нее, оставляя след на нетронутой поверхности.

– Я проверил их, как ты и просила, – говорит он ей с любящей улыбкой. – Здесь, в уединении нашего дома, где им будет комфортно.

Наири и Рослин отодвигают свои тарелки, обмениваясь раздраженными взглядами, а Мира замирает, готовая нанести удар.