Ониксовый Шторм полностью

– Вайолет, – его стон заполняет мой разум, пока он смотрит на меня, сжимая челюсть.

– Я сама решаю, чего я заслуживаю, – сейчас мое тело определенно знает, что заслуживает его. Я крепче сжимаю лодыжки вокруг него и принимаю холод с мелкой дрожью. Я смогу быстро его согреть. – И на какой риск я готова пойти. Итак, при каких обстоятельствах, Ксейден?

– Я заставляю тебя мерзнуть, – он хмурит брови, прежде чем завести руку за голову и стянуть с себя рубашку.

Мой. Весь мой.

– И все же ты почему-то думаешь, что можешь причинить мне боль, – мои руки обвиваются вокруг его шеи, когда рубашка падает на пол, а все мое тело притягивается к его обнаженной груди и шраму над сердцем. Я хочу облизать каждую линию его торса. – Скажи мне, что тебе нужно, чтобы я могла получить тебя.

Он касается ладонью моей талии, затем наклоняет голову и приникает ртом к моей шее.

– Черт, как ты хорошо пахнешь.

– Это просто мыло, – затем мой разум превращается в кашу, а голова откидывается обратно к стене. Каждое прикосновение его рта – это разряд электричества, который наполняет мою кровь, смешивается с моей силой и скапливается между бедер.

– Это просто ты, – он целует горло, затем линию челюсти, пока его губы не накрывают мои. – Мне нужно, чтобы ты дала мне то, что любишь ломать.

Я заставляю свой мозг работать сквозь дымку похоти, которую он создает.

– Контроль.

– Контроль, – он кивает.

– Готово, – я посасываю его нижнюю губу, а затем провожу зубами по ней, отпуская. – В любом случае, он у тебя уже есть, – я становлюсь податливой, как пластилин, как только он берет меня на руки.

– Если бы ты только знала, – он качает головой и скользит пальцами вверх по моим ребрам к груди. У меня сбивается дыхание, когда он снова и снова проводит шелком ночной рубашки по моему чувствительному соску. – Мой контроль над тобой – это иллюзия. Ты – храм, где я поклоняюсь. Я живу ради сжимания твоих бедер, твоих слабых криков, ощущения того, как ты садишься на мой член, и, прежде всего, ради трех любимых слов, которые я слышу из этого рта, – его большой палец проводит по моим губам, после чего он обхватывает мой затылок и заглядывает мне в глаза. – Держать свои руки подальше от тебя было подвигом всей моей жизни , а у тебя есть сила разрушить мою дисциплину одним гребаным прикосновением.

Я таю и выгибаюсь в его руке. Хорошо, что он прижал меня к стене, потому что я знаю, что мои колени сдались бы на полпути этого признания, не говоря уже о том, что он делает своими пальцами.

– Не трогать тебя. Поняла.

– Разве? – ленты теней струятся по его плечам и обвиваются вокруг моих запястий, и через мгновение мои руки оказываются прикреплены к стене над моей головой. – Это что-то, что ты можешь сделать, если мне понадобится?

Тени струятся по моим ладоням и пальцам в непрерывной ласке, от которой перехватывает дыхание.

– Да, – тяжело сглатываю. – На самом деле это тревожно горячо.

Уголок его рта приподнимается в медленной улыбке, и полосы теней проходят по моим ногам, как по рукам, продвигая линию подола вверх по бедрам.

– Я буду иметь это в виду.

Моя спина прогибается, когда тени упруго проходят по внутренней стороне бедра. Он даже пальцем не пошевелил, чтобы взмахнуть рукой. Он делает все это силой мысли. Непринужденная демонстрация силы еще больше возбуждает.

– Что еще? Потому что, если ты не начнешь прикасаться ко мне в ближайшее время, я сделаю это сама и заставлю тебя смотреть.

– Мы должны были сделать это несколько месяцев назад, – его глаза вспыхивают, и он перекатывает мой сосок между большим и указательным пальцами.

– Это чертовски приятно, – мои бедра покачиваются на нем. Он такой твердый, и всего в нескольких слоях ткани от того места, где я в нем отчаянно нуждаюсь.

Он накрывает ртом пик моей груди, используя шелк и зубы, чтобы заставить меня хныкать.

– Ксейден, – откровенно умоляю я, сжимая бедра вокруг его талии.

Все следы поддразниваний уходят из его глаз, когда он поднимает голову.

– У тебя есть сыворотка?

– В моей сумке. Хочешь? – теперь мы делаем успехи.

Он качает головой.

– Сгаэль изведет меня, если я приму её сам. Но я хочу, чтобы ты засунула ее мне в глотку, если… – он морщится. – К черту это. Сколько у тебя здесь кинжалов?

– Два, – нет нужды спрашивать, о каких кинжалах идёт речь.

– Пусть будет четыре, – он снимает один с бедра и кладет его на книжный шкаф справа от меня, а затем с помощью малой магии перебрасывает другой на мою тумбочку. – Уже боишься?

Мои губы кривятся при воспоминании о его словах, сказанных несколько месяцев назад.

– Нет, – я краду поцелуй с его губ, зная, что мне не понадобится использовать оружие. – Мне не в первый раз поднимать на тебя клинок.

Он смотрит на меня в полном недоумении, а потом ухмыляется.

– Не уверен, что это говорит о нас.

Токсично? Возможно. Это мы? Безусловно.