Ониксовый Шторм полностью

– То, что мы много раз обсуждали возможность убить друг друга и всегда воздерживались? – я целую его, проводя языком по шву его губ, потому что он мой и я могу. – Я бы сказала, что это предвещает нам хорошее будущее. Если бы мы действительно попытались пролить кровь, я бы забеспокоилась.

– Ты бросала кинжалы мне в голову, – его руки сжимают мои бедра, а рот скользит по моему горлу, задерживаясь на стыке шеи и плеча.

Боги, как же это приятно .

Я вдыхаю, когда моя температура поднимается как минимум на градус. Он собирается расплавить меня еще до того, как начнет.

– Я бросала кинжалы рядом с твоей головой. Большая разница, – покачивая бедрами, я получаю его низкий стон. – Если тебе станет легче, то в любой момент, если мне покажется, что ты действительно собираешься меня убить, я зарежу тебя, хорошо? Просто вложи мне в руку мой проводник и, блять, прикоснись ко мне уже, – вот дерьмо, я только что это сказала.

И я даже не ошарашена.

– Никакого проводника, – его руки сгибаются, притягивая меня к его твердой длине, и он целует каждый сантиметр голой кожи, на который может попасть его рот.

Я собираюсь сгореть прямо здесь, в опасной близости от этих книг, но, по крайней мере, дождь все еще стучит по стеклу.

– Я имею в виду, это твой дом. Если ты хочешь… – мое сердце сжимается. – Ты хочешь, чтобы я была в полной силе.

– Я не собираюсь рисковать тобой, – он ослабляет хватку на моих запястьях, и мои руки падают ему на плечи, а его губы скользят по моим ключицам, посылая мурашки удовольствия вниз по позвоночнику. – Ты бы хотела держать в руках кинжал? Или приемлемо, что он будет в пределах досягаемости?

– Мне это не нужно. Я и есть оружие, – я произношу те же самые слова, что он произнес во время спарринга, и запускаю пальцы в его волосы, отчаянно пытаясь поддержать один из самых важных разговоров в моей жизни, в то время как он методично выводит меня из себя.

– Я знаю, – он касается губами моих губ и отстраняется, когда я наклоняюсь еще сильнее. – Это единственная причина, по которой я позволил себе постучать в твою дверь. Хочешь передумать? – он изучает мои глаза, как будто есть хоть малейший шанс, что я откажусь от того, в чем мы оба отчаянно нуждаемся, в друг друге.

– В нашу дверь, – поправляю я его. – Я выбираю тебя. Я выбираю любой риск, который это несет. Я вижу каждую часть тебя Ксейден. Хорошую. Плохую. Непростительную. Это то, что ты обещал, и это то, чего я хочу – всего тебя. Я могу постоять за себя, даже против тебя, если придется…

Его взгляд темнеет.

– Я не хочу причинять тебе боль.

– Тогда не причиняй, – я провожу кончиками пальцев по его метке, наслаждаясь ощущением его кожи, пока он позволяет мне это.

– Если я оступлюсь… – он качает головой. – Черт, Вайолет .

То, как он произносит мое имя – частично со стоном, частично с молитвой – разрушает меня.

– Ты не сорвешься. День семьдесят три, помнишь? – я провожу большим пальцем по его челюсти. – Но мы можем подождать до семьдесят шестого, если тебе от этого станет легче.

Его челюсть дёргается под моими пальцами.

– Больше никаких ожиданий.

Хотя большинство божеств позволяют служителям храмов выбирать время служения, только два требуют пожизненного посвящения: Данн и Лойал. Ибо и война, и любовь безвозвратно меняют души.

– Майор Рорили. Руководство по ублажению богов, издание второе

Наши рты сталкиваются, и мы воспламеняемся. Больше нет поддразниваний. Больше нет сомнений. Его язык проносится мимо моих губ с надменным владением, и я стону, запустив пальцы в его волосы, чтобы прижать его к себе. Он снова и снова овладевает моим ртом в глубоких, одурманивающих поцелуях, которые заставляют меня выгибаться, требуя большего, и покусывать его нижнюю губу, когда он не может сделать это достаточно быстро.

Камень скрежещет по моей спине, когда он крутит бедрами, но все, что я чувствую, – это жгучее удовольствие, когда он попадает в идеальную точку.

– Еще раз, – требую я и хнычу ему в рот, когда он это делает.

Жар, в который он меня вогнал, грозит поглотить меня, а между нами все еще так много одежды.

Его рука скользит под мое бедро, задирает подол халата и проводит тыльной стороной двух пальцев между бедер, прямо по ткани моего нижнего белья.

– Ты чертовски мокрая для меня, – рычит он.

Легкое прикосновение вызывает прилив сил, который только усиливает треск жара, собирающегося внизу живота.

– Чертовски хорошо осведомлена, – я ухмыляюсь, покачиваясь на этих пальцах, и целую его так, словно могу потерять его, если отдамся его языку. – Ты видел себя?

Он смеется мне в губы, а потом мы двигаемся. Я ожидаю, что в любую секунду почувствую спиной кровать, но он удивляет меня, отпуская мои лодыжки и ставя мои ноги на пол между креслом с высокой спинкой и нашей кроватью.