Я делаю полный, но дрожащий вдох, когда Тэйрн с максимальной силой взмахивает крыльями, за несколько секунд набирая высоту в сотню футов и устремляясь прямо к Коричневому Мечехвосту, связанному с Ридоком.
Гнев ошпаривает воздух в моих легких, эмоции Тэйрна захлестывают мое тело на мгновение, прежде чем я успеваю опустить свои ментальные щиты, чтобы заглушить худшее из того, что проникает через связь.
– Не надо! – кричу я, когда мы оказываемся слева от Аотрома, но Тэйрн, как всегда, делает все, что хочет, и на полном ходу сжимает челюсти в нескольких дюймах от головы Аотрома. – Это явно был несчастный случай! – то, чего обычно драконы избегают в общении.
Коричневый мечехвост, который был явно меньше, хрипит , и когда Тэйрн повторяет предупреждение, Аотром обнажает горло в знак покорности.
Ридок смотрит в мою сторону сквозь полосу снега и вскидывает руки, но я сомневаюсь, что он видит, как я пожимаю плечами в знак извинения, прежде чем Аотром срывается с места и направляется на юг, к летному полю.
Видимо, Фэйге и Ри доложили.
– Неужели это было необходимо? – я опускаю щиты, и связи Тэйрна и Андарны возвращаются в полную силу, но мерцающая нить, ведущая к Ксейдену, все еще заблокирована, тускнеет, превращаясь в эхо своего обычного присутствия. Потеря постоянной связи отвратительна, но он пока не доверяет себе – или тому, кем, по его мнению, он стал, – чтобы держать ее открытой.
– Да, – отвечает Тэйрн, считая, что одного слова достаточно.
– Ты почти вдвое больше его, и это явно был несчастный случай, – повторяю я, пока мы стремительно спускаемся к летному полю. Снег в долине превратился в грязные дорожки из-за постоянных патрулей, на которые летают второй и третий курс.
– Это было небрежно, и двадцатидвухлетнему дракону лучше знать, как справиться с бурей, когда он спорит со своим всадником, – ворчит Тэйрн, и его гнев стихает, когда Аотром приземляется рядом с зеленым кинжалохвостом Ри, Фэйге.
Когти Тэйрна ударяют по мерзлой земле слева от Аотрома, и от неожиданного приземления каждая косточка в моем теле вибрирует, как звенящий колокол. Боль проносится вдоль моего позвоночника, поясница принимает на себя основную тяжесть удара. Я глубоко дышу, терпя худшее.
– Что ж, это было изящно, – я сдвигаю очки на лоб.
– В следующий раз полетишь ты, – он отряхивается, как мокрая гончая, и я закрываю лицо руками, когда лед и снег слетают с его чешуи.
Я дергаю за кожаный ремень седла, когда он застревает, но пряжка задевает за неровную, дерьмовую линию швов, которые я наложила после битвы, и один из них лопается.
– Проклятье. Этого бы не случилось, если бы ты позволил Ксейдену починить его, – не обращая внимания на ноющий протест сведенных холодом суставов, я вытягиваю тело из седла, прокладывая путь по ледяному узору из шипов и чешуи, знакомому мне не хуже собственной руки.
– Темный и не собирался его чинить, – отвечает Тэйрн.
– Перестань называть его так, – у меня подкашивается колено, и я вытягиваю руки, чтобы удержать равновесие, и проклинаю свои суставы, пока добираюсь до плеча Тэйрна. После часа, проведенного в седле при такой температуре, разболевшееся колено – сущий пустяк; мне повезло, что бедра еще вращаются.
– Хватит. Отрицать. Правду, – Тэйрн чеканит каждое слово проклятого приказа, пока я перелезаю через чешую, покрытую льдом, и готовлюсь сойти на землю. – Его душа больше не принадлежит ему.
– Это немного драматично, – я не собираюсь снова ввязываться в этот спор. – Его глаза вернулись в нормальное состояние…
– Такая сила вызывает привыкание. Ты это знаешь, иначе ты бы не притворялась, что спишь по ночам, – он поворачивает шею так, что напоминает мне змею, и устремляет на меня золотистый взгляд.
– Я сплю, – это не совсем ложь, но нам определенно пора сменить тему. – Ты заставил меня ремонтировать седло, чтобы преподать мне урок? – моя задница протестует против каждой чешуйки на ноге Тэйрна, пока я скольжу, а затем приземляюсь на свежий снег. – Или потому, что ты больше не доверяешь Ксейдену мое снаряжение?
– Да, – Тэйрн поднимает голову намного выше моей и пускает по крылу поток огня, растапливая остатки льда, а я отворачиваюсь от всплеска жара, болезненно контрастирующего с температурой моего тела.
