Ониксовый Шторм полностью

Когда я возвращаюсь в свою комнату, вся надежда, которую я испытывала с момента обнаружения папиных исследований, превращается в чистое разочарование, когда я разворачиваю пергамент и обнаруживаю запорный механизм, удерживающий толстую книгу в кожаном переплете закрытой. Это замок из шести букв, и если я ошибусь с ответом, то по краям бумаги равномерно расположатся шесть пузырьков с чернилами, готовыми уничтожить все, что оставил внутри мой отец. Хуже того, в центре начертана руна, подозрительно похожая на ту, из-за которой все плохо кончается, если магия вмешивается в замок.

Определенно нужно потратить больше времени на изучение рун.

Я поднимаю клочок пергамента, который отец спрятал в рулоне под замком, и снова читаю его официальный почерк.

Первая любовь незаменима.

Черт. Отец никогда не писал так просто. Так что же, черт возьми, это должно означать?

•••

– Может, мы зря тратим время, раздумывая над этим? Это же явно Лилит, верно? – спрашивает Ридок, когда мы спускаемся по ступенькам в яму несколько дней спустя.

– Отец хотел бы, чтобы я все обдумала. А если я ошибусь, мы погубим все, что там находится, – я сую куртку под мышку и осматриваю амфитеатр в надежде увидеть Ксейдена.

– Может, мы недостаточно по-отечески мыслим, – размышляет Ри.

– Хорошая мысль. Так может, это Брен… – Ридок пересчитывает по пальцам. – Неважно, слишком много букв. Мира – слишком коротко, а как насчет Вайолет?

– Честно говоря, это не похоже на моего отца, чтобы он делал это про себя. И Лилит, и Вайолет слишком очевидны, – мы проходим мимо пехотинцев, уже сидящих в центре террасных рядов, и замечаем Кельвина, командира одного из пехотных подразделений, с которым мы были в паре во время КВВ. Я киваю, и он делает ответный жест.

– Ладно, тогда кто был первой любовью Бреннана? – спрашивает Ридок, когда мы спускаемся по ступенькам.

– Между нами разница в девять лет. Не то чтобы он посвящал меня в свои романтические подвиги… – я делаю паузу, когда Ридок опускается на свое место рядом с Марен. – Хотя я помню, как Мира говорила, что у него были отношения со всадницей на год или два старше его.

– Видимо, это у вас семейное, – Ридок отряхивает куртку.

– Ребята, вы все еще пытаетесь придумать пароль, чтобы открыть эту проклятую книгу? – спрашивает Кэт, наклоняясь вперед и заслуживая взгляд от первокурсников, сидящих впереди нас.

– Очевидно, иначе они бы не говорили об этом, – говорит Трегер, опираясь локтями на возвышение позади себя и откидываясь назад.

– Мало места? – Нив спихивает его руку с возвышения своим ботинком. – Что за книга?

– Та, которую оставил отец Вайолет и в которой, как все думают, может содержаться информация о том, куда делся род Андарны, – отвечает Кэт. Я бросаю на нее взгляд, и она пожимает плечами. – Что? Никто в отряде не собирается тебя выдавать, и тебе, очевидно, нужно еще несколько мнений, прежде чем ты будешь чувствовать себя достаточно комфортно, чтобы попытаться ввести пароль.

Справедливое замечание, но все же.

– Ладно, кто первая любовь Миры?– спрашивает Ри, ее взгляд мечется между Авалин, Каем и Бэйлором, которые сидят как можно дальше друг от друга.

Я задумываюсь, наклоняю голову и застегиваю браслет проводника на коже запястья. Час работы с оружием в день определенно помогает мне наносить более точные удары, но мое тело уже не выдерживает.

– Я не уверена, что она когда-нибудь по-настоящему любила. А если и любила, то никогда не говорила мне об этом.

– Ты даже не знала Ксейдена, когда твой отец встретил Малека… – Ридок пристально смотрит на меня и вздыхает с полным преувеличением. – Эй, а кто твоя первая любовь?

О нет, этого не будет.

Я складываю руки на коленях и замечаю, что над нами садится все больше пехоты. Ничто не сравнится с унижением перед публикой.

– Мой отец терпеть не мог первого парня, с которым я встречалась, а о втором даже не знал.

Аарик поворачивается всем телом, чтобы посмотреть на меня.

– Сколько букв?

Я сужаю глаза.

– Шесть.

Он поднимает две песочно-коричневые брови.

– То есть… его имя подходит.

– Абсолютно точно нет, – жар обжигает мои щеки.

– Подождите, – Ридок переводит взгляд на каждого из нас. – Имеет ли первокурсник право на информацию, которой нет даже у нас…

– Добрый день! – голос Ксейдена заполняет амфитеатр, когда он входит из туннеля справа, одетый в снаряжение для спаррингов, которое сразу же приковывает к себе все мое внимание. Удивительно, но Гаррик стоит рядом с ним.

– О, Имоджен понравится, что у нее сегодня занятие… Ой! – Ридок тянется к своему затылку.

– Всадники, займите свои места, как на прошлом уроке, – Ксейден указывает на кольца из булыжника за пределами мата. – Надеюсь, ни у кого из вас нет страха публичных выступлений, потому что, как вы видите, – он жестом показывает на сиденья позади нас, – сегодня у нас полный зал.

– Плохо спишь? – спрашиваю я, замечая круги под его глазами. Бросив куртки, мой отряд направляется к краю мата, вставая зеркальным отражением к Первому крылу.