Он не кажется таким высоким, как я помню, – на пару дюймов ниже Аарика, – но он так же поразительно красив, как и в прошлый раз, когда я его видела. Высокие скулы, рот, перекошенный в постоянной ухмылке, и идеальная пропорция черт лица – всего этого достаточно, чтобы вскружить голову, но глаза – это настоящее зрелище. Они зеленые, как летние листья. Но, черт возьми, они блуждают.
– Учусь, конечно, как и все остальные на этой арене, – он улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. – Никогда не представлял тебя всадницей в черном, но сила тебе идет.
– Не надо, – я качаю головой и поворачиваюсь лицом к поединку.
Гаррик порывом ветра сносит остатки стены Ридока, и Кэролайн Эштон выходит на ковер, прихватив с собой заклинательницу огня.
Взгляд Ксейдена сужается, перескакивая между мной и Холденом, а затем он обращает свое внимание на спарринг.
– Я не имею в виду арену, – я прикрепляю проводник к ремню на бедре. – Что ты делаешь в Басгиате? Это не похоже выходные выпускников, –
– Сразу к делу? – я чувствую тяжесть его взгляда, пока он изучает мой профиль. – Ты даже не собираешься спросить, как я поживаю? Мой брат пропал, ты же знаешь, – в его голосе ровно ноль процентов беспокойства.
– Пропал? – складываю руки. – Или Кэму просто нужно немного пространства от твоего эго?
И Кэролайн, и заклинательница огня летят назад, приземляясь на задницы, а затем сползают на край мата.
– Что сделало нападение Второго отряда эффективным, так это использование работы разума, – напоминает Гаррик отряду Первого крыла. – Квинн и Кэт работали вместе, чтобы задурить мне голову и дать Сорренгейл достаточно времени для удара.
– Не то чтобы ей это было нужно, – восклицает Трегер, и он прав. Я могла нанести удар в любой момент. Я просто ждала, пока не буду уверена в своей меткости.
Улыбка касается уголков рта Ксейдена.
– А если серьезно, – Холден вздрагивает. – Никаких приветствий? Даже комплимента по поводу пошива моей формы? Или свежей стрижке? У меня разбито сердце, Ви.
– Для начала тебе нужно владеть сердцем, чтобы я могла разбить его, – тут же парирую я. – И единственная прическа, которую я помню, это волосы твоей профессорши закрывавшие твое лицо, когда я вошла и увидела ее скачущую на тебе. Они были каштановыми, верно?
Следующая группа поднимает голову, на этот раз с летунами, когда Ксейден меняет позицию, смещаясь немного влево.
– Ауч. Ты меня ранила, – Холден потирает грудь. – Да, я изменил, но не забывай, что я все еще страдал от потери близнеца. Я был…
– Глупым? Безрассудным? Жестоким? – предполагаю я. – Горе не оправдывает ничего из этого. И никогда не оправдывало.
Он вздыхает.
– А я-то думал, что ты поблагодаришь меня за то, что я предложил вмешаться и согласиться с тобой в отношении предстоящей миссии.
– Как это? – я морщу лоб.
Он лезет в карман мундира и достает письмо со сломанной сургучной печатью виконта Текаруса.
– Вот. Грейди слишком долго тянет и пока не может предложить четкий путь, который удовлетворит моего отца. Мне нравится этот вариант.
Я беру пергамент, и мои глаза расширяются.
– Оно адресовано мне.
– Не зацикливайся на деталях, – он беззастенчиво пожимает плечами.
Мой рот сжимается, когда я открываю сложенный пергамент.
– Ты ведешь обмен книгами с человеком, первым в очереди на трон Поромиэля? Похоже, ты не совсем оставила писцов, – размышляет Холден, когда я заканчиваю читать.
– Тебе не следует читать мои письма, – я складываю пергамент и прячу его в пустые ножны для кинжала, расположенные у меня под ребрами.
– К счастью для тебя, я читаю.
– К счастью? Да ты шутишь! – я усмехаюсь, когда Гаррик отправляет в полет еще одного всадника.
– Я бы не стал шутить насчет твоего предстоящего задания. Или с тобой, – он смотрит в мою сторону. – Я провел небольшое исследование…
