Ониксовый Шторм полностью

– Поверь мне, наш отряд вернется в целости и сохранности, – в тоне Ксейдена звучит предостережение, а его предплечье сгибается.

– Я уже беспокоюсь об одном вспыльчивом аристократе, – укоряет Текарус. – Стоит ли мне добавлять к этому списку второго?

– Если они придут за нашими драконами, то это не тот аристократ, с которым они будут иметь дело, – голос Ксейдена понижается до смертоносного спокойствия, которое пугает чуть больше, чем крик.

– Скажи, что поможешь его контролировать, – взгляд Текаруса останавливается на мне.

Я поднимаю подбородок.

– С чего ты взял, что тебе стоит беспокоиться именно о нем?

Текарус вздыхает.

– Я прослежу, чтобы у вас была карта, – он подносит переплетенные пальцы к подбородку. – Вы готовы потерять свои способности, когда будете пересекать океан?

– Да, – отвечает Ксейден. – Определенно готов к секундному облегчению.

– Будет интересно посмотреть, вернутся ли они к вам на суше. И вы принесли запрошенный артефакт для аудиенции? – спрашивает Текарус.

– Артефакт у Холдена. Он же и будет вести аудиенцию, – отвечаю я. На этот раз огромное эго Холдена работает в нашу пользу. Его настойчивое желание быть единственным наваррцем на встрече с королем освобождает Ксейдена и дает нам время найти торговца, о котором говорил мой отец.

– Отлично, – Текарус кивает. – На заметку… – он бросает взгляд между нами. – Я могу коллекционировать редкости, но король Кортлин скрывается с ними. Не уходите друг от друга, не афишируйте, какая вы редкая драгоценность, и любой ценой не заключайте сделки, которую не сможете выполнить.

•••

Спустя почти двадцать четыре часа мой доступ к магии иссяк на краю побережья, когда мы пролетаем над ним в лучах рассвета, обменивая силу на солнечный свет. Потеря ошеломляет, она неизмерима, и на мгновение мне становится жаль Джека Барлоу.

Впервые с той ночи, когда Тэйрн и Андарна обратились ко мне, я чувствую себя… маленькой, голой, лишенной той силы, которая за последний год не только придала мне сил, но и определила меня.

С очередным порывом ветра по моей коже пробегает дрожь, и Андарна вскрикивает высоко над головой. Я мотаю головой в ее сторону, когда звук эхом отражается от окружающих нас людей.

Тэйрн неожиданно падает, его взмахи крыльев затихают, и я дергаюсь вперед, нащупывая луку седла. Мои руки ударяются о нее, но я успеваю перехватить вес тела как раз перед тем, как мой живот соприкасается с ней, а Тэйрн выравнивается над океаном.

– Ты в порядке? – я осматриваю небо в поисках Андарны.

– Напугана. Мы используем магию для получения силы, – объясняет Тэйрн. – Я и не подозревал, насколько мы зависимы…

Андарна стремительно опускается справа от нас, ее крылья бьются в яростном, но бесполезном ритме.

– Прицепись, – приказывает Тэйрн.

– Я. Вполне. Способна, – с каждой секундой она теряет высоту, падая на рябь воды под нами.

– У меня нет желания нюхать соленую чешую. Как только намокнешь, будешь сама по себе, – предупреждает он, а затем поднимает голову и вертит ею туда-сюда в манере рептилий.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он без предупреждения пикирует на Андарну, и ее вздох согласия вырывается вместе с рычанием, когда его плечи напрягаются, и я слышу металлический щелчок фиксации ремней на месте. От ее веса он замирает на секунду, а затем его массивные крылья бьют сильнее, поднимая нас в сторону отряда.

Андарна подозрительно молчит.

– Тэйрн? – спрашиваю я, чувствуя, как желудок сводит от беспокойства.

– Я не могу поговорить со Сгаэль, – он отделяет каждое слово. – И ни с кем из остальных. Наша связь прервана.

Я тянусь за блестящей ониксовой связью, и хотя Тэйрн все еще там, Ксейдена нет.

Мы уже отрезаны.

В научных кругах поговаривали, что Кордин поставлял войска и оружие для второго Кровланского восстания, но исследования привели меня через Арктический океан к Деверелли, известному в нашем королевстве как коварный остров торговцев, который, к моему удивлению, мог быть не источником оружия, а, возможно, посредником.

– Подолковник Ашер Сорренгейл. Покоренные: Второе восстание народа Кровлана.

Черт возьми , как же здесь жарко, а, по моим подсчетам, сейчас только девять часов утра, когда мы приближаемся к бесконечной линии белых пляжей, перед которыми чередуются бирюзовые и синие воды.