– Я люблю тебя. – Он вскинул голову, и его руки с печалью и лаской соскользнули с моих щек. – Но мне станет только хуже. Тебе действительно стоит бежать куда подальше от меня.
Ага, хандрить он не закончил. Сообщение получено.
– Найди меня, когда ты будешь готов принять тот факт, что я не сбегу. – Я медленно отступила от него. – Никогда.
– Сорок семь дней. – Он взглянул мне в глаза и глубоко вздохнул. –
Его глаза были полны решимости, и в моей груди вспыхнула надежда.
– Ты определил какой-то срок, прежде чем почувствуешь… контроль?
Ксейден стиснул зубы:
– Контроль, скорее всего, просто отсрочит неизбежное, но у меня есть кое-что, что может свидетельствовать о… стабильности.
– Поделишься?
Он покачал головой.
– Не хочу прерывать ваше занятие… – разнесся по летному полю чей-то голос.
Мы оба повернулись и увидели, что Каори уже ушел, а к нам с набитым рюкзаком шагал Феликс.
Я даже поморгала, чтобы убедиться, что он мне не померещился.
– Мне показалось или ты говорил, что не покинешь Аретию?
– Я ненавижу Басгиат. – Феликс почесал серебристое облачко своей бороды. – Но умирать я не люблю еще больше. – Он достал из кармана летной куртки перевязанную пачку писем и передал их Ксейдену. – Это вам, ваша светлость.
– Новости из Аретии? – поинтересовался Ксейден, забирая послания.
– Провинциальные дела, – кивнул Феликс. – А вчера сквозь чары прошли две виверны.
Мои внутренности свернулись в клубок.
– Как далеко они забрались на этот раз? – поинтересовался Ксейден.
Я невольно дернулась: это был не первый раз!
– Около часа лету, прежде чем они вписались в склон горы. – Феликс приподнял серебряные брови. – Это примерно на десять минут дальше…
– Чем на прошлой неделе, – закончил Ксейден, и я начала понимать, откуда у него круги под глазами.
– Чары слабеют. – Я констатировала очевидное.
– Они разваливаются, – поправил меня Феликс. Он повернулся ко мне с таким видом, что у меня тут же заныли руки. – И поскольку до меня дошло, что вы не позволите Карру наставлять вас, полагаю, нам лучше вернуться к работе.
– Я все равно через месяц прилетела бы в Аретию. Вам не нужно было мотаться сюда…
Меня терзало чувство вины.
– Будь у нас этот месяц, я бы подождал, – прищурился он.
Ох.
Три недели спустя я едва могла двигать руками, когда наш отряд возвращался со спарринга печатями. Боги, как же я ненавидела профессора Карра! Все мышцы в моем теле болели, а между лопатками образовался узел из-за работы, которую заставлял меня выполнять Феликс. Каждую секунду, что я не тратила на учебу, сон и занятия с Имоджен, Феликс заставлял меня проводить на вершине горы, тренируя мою способность управлять молниями. Но пока моя меткость улучшалась, а сила ударов увеличивалась, весь остальной мир, казалось, катился в пропасть.
Мы с Ксейденом каждую ночь общались через нашу связь, но он продолжал хандрить и отказывался проводить со мною время лично.
Западный фронт продолжал отступать. Темные заклинатели продвигались к Дрейтусу со скоростью, которая заставляла меня покрываться холодным потом всякий раз, как вывешивали новый список погибших. Такими темпами вэйнители должны были достичь городских стен за считаные недели. Ну или они могли сменить тактику и просто долететь прямиком до города.
Когда Ксейдена вызвали в Тиррендор, весь квадрант был прекрасно осведомлен, что у нас проблемы. И этот колодец беспокойства только углублялся с каждым днем его отсутствия. Теперь, когда с его отлета прошло больше десяти дней, у меня накопилась стопка писем для него, а Тэйрн стал невыносим – с ним было невозможно находиться рядом.
Ну а Андарна… ее попросту не было рядом.
