Ониксовый шторм полностью

– Ты сохранил контроль.

Меня просто распирало от гордости, и я расстегнула последнюю пуговицу.

Ксейден кивнул:

– Я не игнорирую свою судьбу. Я знаю, что однажды настанет день, когда я стану больше этим, чем собой. – Он сглотнул. – Но какой бы призрачной ни была надежда, я должен бороться. Пока я стабилен, и хотя я понимаю, что это всего лишь день семьдесят…

– А какое твое магическое число?

И да помогут мне боги, если оно трехзначное.

Ксейден нежно заправил прядку волос мне за ухо:

– Семьдесят шесть. Это в два раза больше самого длинного срока, который Барлоу смог продержаться, не черпая силу. Я не хотел заранее тебя обнадеживать, но предположил, что, если я смогу продержаться семьдесят шесть дней, это значит… я могу затормозить мое превращение.

Я заморгала:

– Три дня?

Мои надежды не просто выросли, они запорхали в воздухе.

– Я сказал себе, что дождусь семьдесят шестого дня, прежде чем постучать в твою дверь, но… Сгаэль изменила курс, как только я понял, что раз я могу сохранять контроль за пределами действия чар…

Он умолк и наклонился ко мне, его губы оказались в дюйме от моих.

– Тогда ты сможешь сохранить контроль и со мной.

Я бесстыже закончила мысль за него так, как хотела, чтобы она закончилась. У меня перехватило дыхание, когда ледяная капля с его воротника капнула мне на ключицу, но она никак не могла понизить температуру моего тела, разгоряченного от близости его.

– При должных обстоятельствах. – Ксейден кивнул, затем отступил на шаг, стягивая с себя промокшую летную куртку, и я последовала его примеру, скинув с себя халат. Наша одежда упала на пол одновременно. – Возможно, лучше уже и не будет, и я хочу насладиться каждой секундой… – Он умолк на полуслове, потому что смог наконец оценить меня во всей красе. Ксейден смотрел на меня с нескрываемым голодом, согревая каждый квадратный дюйм моей кожи, которого касался его взгляд. – Проклятье, – простонал он.

– При каких, говоришь, обстоятельствах?

Мое сердце забилось чаще. Что бы он ни хотел, в чем бы ни нуждался – это будет его. Я буду его.

– Ты надела… – Он протянул было ко мне руку, затем одернул, сжимая кулак.

– Ночную рубашку, которую ты для меня заказал? Да. Не отвлекайся. Так при каких обстоятельствах? – повторила вопрос я, проводя языком по опухшей нижней губе.

Одного поцелуя было недостаточно. Я изголодалась по нему, и, если Ксейден готов, я с радостью соглашусь на пиршество.

– Я не отвлекаюсь. Я одержим. Ты выглядишь… – Его глаза потемнели, он изучал каждый изгиб моего тела так, словно впервые его видит. – Может, нам стоит дождаться семьдесят шестого дня.

Ксейден отшатнулся и потянулся к двери.

Ни за что!

– Только попробуй открыть эту дверь, и я пришпилю к ней твои штаны и оставлю там на ближайшие три дня. – Я многозначительно покосилась на свои лежащие на комоде кинжалы. – Мы можем свернуться в обнимку в постели и просто заснуть, если ты этого хочешь, но, пожалуйста, прекрати убегать от меня.

– Спать я определенно не хочу. – Он оттолкнулся от двери и в одно мгновение преодолел разделяющее нас расстояние. Мое сердце лихорадочно забилось. – И я совершенно не способен убежать от тебя. – Его пальцы мягко обхватили мой затылок, и он притянул мою голову к своему лицу. – Даже когда я не полностью я, то, что от меня осталось, по-прежнему желает тебя, нуждается в тебе, хочет лишь тебя…

Это чувство было мне более чем знакомо.

– Я тоже тебя люблю.

Я уперлась руками ему в грудь, приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Бурлящая нужда вмиг стала вдвое сильнее, и то, что началось нежным и сладким, за считаные секунды превратилось в умопомрачительно горячее. Наши языки переплелись, наши руки блуждали по телу друг друга, и все, что существовало за пределами нашей комнаты, исчезло, ускользнуло, заслоненное тем, что действительно имело значение: нами.

Ксейден подцепил меня руками за задницу и поднял. Мир вокруг закружился, и я почувствовала спиной стену.

– Если бы я любил тебя так, как ты того заслуживаешь, я бы наплевал на то, что ты – единственная известная мне форма покоя, и улетел бы на тысячи миль от тебя, потому что «стабилен» не означает «цел». – Он опустил взгляд на мои губы. – А вместо этого я нахожусь здесь, строю планы и размышляю о всевозможных способах смягчить угрозу, которую я собой представляю. И все ради того, чтобы сорвать этот полупрозрачный шелк с твоего тела и полностью погрузиться в тебя.

«Да, пожалуйста!»

Я протолкнула эту мысль по нашей связи, обхватила его ногами за талию и едва не задохнулась от холода, который обжег мои бедра.

«Вайолет…» – Его мысленный стон затопил мой разум, пока он молча смотрел на меня, стиснув зубы.

– Я сама решаю, чего заслуживаю.

Прямо сейчас мое тело определенно знало, чего оно заслуживает: его. Я сцепила лодыжки и, вздрогнув, смирилась с холодом. Все равно я согрею его в мгновение ока.

– Я сама решаю, на какие риски готова идти. Так при каких обстоятельствах, Ксейден?

– Я тебя заморозил. – Он на мгновение нахмурился, затем закинул руки за голову и стянул с себя рубашку.

«Мой. Целиком мой».