Его руки сжали мои бедра, а губы скользнули вниз по шее, задержавшись, чтобы язык лизнул ложбинку между моей шеей и плечом.
Боже, как это круто.
Я втянула воздух, температура моего тела поднялась по крайней мере на градус. Он собирался расплавить меня еще до того, как начнет.
– Я метала кинжалы
Блин, я только что это сказала. И даже не смутилась.
– Никакого проводника.
Он притянул меня к своему упругому телу и принялся целовать каждый дюйм моей обнаженной кожи, до которого мог дотянуться губами.
Да я же воспламенюсь прямо здесь, в опасной близости от всех этих книг! По крайней мере, по окнам по-прежнему хлестал дождь.
– Ну, это же твой дом. Если ты хочешь его поджечь… – Мое сердце екнуло. – Ты хочешь, чтобы я была на максимуме силы.
– Я не собираюсь рисковать с тобой. – Тени ослабили хватку, и мои руки упали ему на плечи. Он продолжал шептать, уткнувшись губами мне в ключицу, и по моему позвоночнику от удовольствия пробегали легионы мурашек. – Ты хочешь держать кинжал? Или достаточно, чтобы он был в пределах досягаемости?
– Не нужно. Я и есть оружие, – процитировала я его собственные слова, сказанные на арене, и запустила пальцы ему в волосы, отчаянно продолжая вести один из самых важных разговоров в моей жизни, пока он последовательно меня доводил.
– Я знаю. – Он коснулся моих губ своими, но отстранился, когда я потянулась за продолжением. – Это единственная причина, по которой я позволил себе постучать в твою дверь. Еще не передумала?
Ксейден пристально вглядывался мне в глаза, словно пытаясь найти в них хотя бы намек на отрицание, что прямо сейчас мы отчаянно нуждались друг в друге.
– Нашу дверь, – поправила я. – Я выбрала тебя. Я принимаю любые риски, которые из этого вытекают. Я видела все твои грани, Ксейден. Хорошие. Плохие. Те, что нельзя простить. Это то, что ты мне обещал… то, чего я хочу – всего тебя. Целиком. Я смогу за себя постоять. Даже против тебя, если мне придется.
Ксейден помрачнел:
– Я не хочу причинять тебе боль.
– Так не причиняй.
Я провела кончиками пальцев по его шраму на брови, наслаждаясь ощущениями, пока он мне позволял.
– Если я сорвусь… – Он покачал головой. – Проклятье,
То, как он произнес мое имя – наполовину стон, наполовину молитва, – полностью сокрушило меня.
– Ты не сорвешься. День семьдесят третий, не забыл? – Я провела большим пальцем по его подбородку. – Но мы можем подождать до семьдесят шестого, если тебе от этого станет легче.
Его щетина щекотала мне пальцы.
– Больше никаких ожиданий.
Наши губы соприкоснулись, и мы мгновенно завелись. Не было больше никаких поддразниваний. Не осталось никаких сомнений. Его язык скользнул мимо моих губ, и я застонала и вцепилась пальцами ему в волосы, плотнее прижимая к себе. Ксейден снова и снова покрывал мои губы глубокими, пьянящими поцелуями, которые заставляли меня все сильнее выгибать назад спину и нетерпеливо покусывать его нижнюю губу, когда он недостаточно спешил с очередным поцелуем.
Шершавые камни царапали мне спину, когда он двигал бедрами, но я почувствовала лишь жгущее удовольствие, когда он коснулся меня как раз там, где это требовалось больше всего.
– Еще, – потребовала я и застонала, когда Ксейден подчинился.
Лихорадочное состояние, до которого он меня довел, грозило полностью поглотить меня, а между нами оставалось еще так много одежды.
Ксейден скользнул ладонью по тыльной стороне моих бедер, поддел подол ночнушки и провел двумя пальцами по ткани моего нижнего белья.
– Как ты намокла для меня, – прохрипел он.
Дразняще легкое прикосновение вызвало прилив силы, которая только распалила скапливающийся внизу моего живота жар.
– Поверь мне, я в курсе. – Я с ухмылкой поерзала по его пальцам и поцеловала так, словно могла потерять, если только он отстранится хоть на дюйм. – Ты себя вообще видел?
Ксейден хмыкнул, и мы начали двигаться. Я ожидала почувствовать спиной матрас, но он удивил меня, расцепив мои лодыжки и поставив меня на пол между креслом с высокой спинкой и нашей кроватью.
Затем его губы снова нашли мои и подбросили новых дровишек в костер, который и так уже пылал слишком ярко, чтобы долго протянуть. Одежда полетела на пол.
Я потянулась к пуговице у него на поясе.
