– Со мной Зинхал. – Хитон улыбнулся и почесал голову, взлохматив волосы, словно пылающие ярко-фиолетовым пламенем. – Вы пойдете обе? – Он окинул взглядом наше оружие. – Такими темпами ему осталось не больше суток, но не буду ручаться за то, на что он способен.
– Я справлюсь. – Я похлопала по зельям, закрепленным на предплечьях.
– В этом я не сомневаюсь. Нолон и Маркем обычно начинают свой ежедневный допрос в семь, поэтому поспешите. И я бы на многое не рассчитывал. Он обычно молчит. – Хитон отпер дверь и отступил в сторону. – У тебя гости.
Я переступила порог, но резко замерла, отчего Имоджен выругалась у меня за спиной.
Вид у Джека был не просто хреновый, а предсмертно херовый. Он раскинулся на том самом каменном полу, где несколько месяцев назад чуть не истекла кровью я; но его руки и ноги сковали толстыми цепями, тянувшимися к стене за плитой-кроватью, которую наверняка восстановили после того, как ее разнес Ксейден. Светлые волосы Джека свисали жидкими грязными прядями, бледная кожа обтягивала череп. Он больше напоминал труп, чем человека.
Впрочем, возможно, он уже и не человек.
«А кто тогда Ксейден?»
Я сделала глубокий вдох, потом прошла через сотворенные Мирой чары, чувствуя, как затылок покалывает магия. Джек поднял взгляд в мою сторону. В центре зрачка еще проглядывала ледяная синева, но все остальное заполнило красное.
– Джек.
Сразу за мной вошла Имоджен, закрыв и заперев дверь. Обидное, но необходимое зло – проследить, чтобы Хитон и Эмери не слышали наш разговор.
Я вдохнула через нос и выдохнула через рот, убеждая себя, что не в этой самой камере Варриш целыми днями ломал мне кости, – но все-таки от вони сырой земли и старой крови по спине пробежали мурашки.
– И чего же ты хочешь, Сорренгейл? – прохрипел Джек, шевельнув растрескавшимися губами и даже не потрудившись оторвать щеку от пола.
Имоджен прислонилась к двери, а я присела перед Джеком – вне досягаемости, на случай, если он захочет проверить крепость своих оков.
– Я хочу обмена.
– И ты думаешь, что после всех допросов и исцелений я наконец сломаюсь перед
– Нет. – Я даже не стала напоминать, что он уже несколько раз ломался перед Ксейденом. – Но я думаю, что ты хочешь жить. – Я достала из кармана маленький слиток из сплава моего проводника. Блестящий и тяжелый, гладкий и горячий в моей ладони, металлический шарик слабо загудел, когда я показала его Джеку. – Энергии в нем хватит на неделю.
Его взгляд впился в шарик.
– Но не хватит, чтобы меня накормить.
– Я не собираюсь устраивать тебе побег, если ты об этом. – Я села на пол, скрестив ноги. – Но ответь на пару вопросов – и он твой.
– А если я лучше встречусь с Малеком? – хмыкнул он.
– А твоя братия вообще встречается с Малеком? – возразила я, положив слиток вне досягаемости Джека.
Не дождавшись ответа, я вынула из крепления на наручах стеклянный флакон:
– Ты это узнаешь через день-другой. Но если хочешь, чтобы я освободила тебя от страданий, я готова и на это.
Стекло тихо звякнуло о камень, когда я поставила флакон рядом со слитком.
– Это… – Джек уставился на склянку.
– Порошок из апельсиновой цедры. Просто, но в твоем случае эффективно, учитывая, что тебе многого и не нужно. И даже милосердно, если учесть, что это из-за тебя погибла моя мама. Но я не настолько милосердна, чтобы оставить тебе кинжал.
Его губы скривились в усмешке, и он наконец сел – гротескное зрелище, сплошь угловатые иссушенные кости. Цепи зазвенели о камень, и я с облегчением увидела, что оказалась права в своих расчетах. Между нами было три фута, и Джек мог дотянуться только до половины этого расстояния.
– Ты всегда была слишком милосердной. Слишком слабой.
– Есть такое. – Я пожала плечами. – Всегда жалела страдающих животных. Так, в отличие от тебя, у меня еще есть дела, поэтому давай, выбирай.
Его взгляд опустился на маленький слиток металла.
– И сколько вопросов?
– Смотря сколько хочешь жить. – Я подтолкнула к нему серебристый шарик, проследив, чтобы тот оставался пока слишком далеко. – На сегодня – четыре.
И на один я уже знала ответ. Просто чтобы убедиться, что он мне не врет.
– И я должен поверить, что ты мне его отдаешь? – Джек бросил взгляд на Имоджен.
– Ты лучше радуйся, что с тобой возится она, а не я, придурок, – процедила Имоджен. – Я бы лучше сидела здесь и смотрела, как ты издыхаешь.
– Первый вопрос, – сказала я. – Вы чувствуете друг друга?
Джек уставился на сплав, потом сглотнул:
– Да. Когда мы новенькие, мы еще не умеем себя скрывать. Мне объяснили, что так старейшинам проще искать и воспитывать нас. Обычно это делают мудрецы, но в редких случаях интерес проявляет и мавен. – Уголок его рта пополз вверх. – Адепты, асимы – мы все видим друг друга, но заведи меня в полный зал мудрецов и мавенов, и я не пойму, кто тут где. Как и ты. – Его глаза сверкнули, красные вены запульсировали в уголках глаз. – Даже интересно, кто здесь все эти годы транслировал, да? Кто менял информацию на власть?
Сердце у меня подскочило к горлу, но я не подала виду.
