Ониксовый шторм полностью

Кэт уставилась в свою кружку:

– Он не был так силен, когда мы… – Она осеклась и сделала глоток.

– Наши печати со временем растут, – сказала я, развеивая неловкую паузу. – Мы всю жизнь оттачиваем умения и ищем свои пределы. Третьекурсник куда сильнее первокурсника – так же, как полковник может в плане магии размазать по стенке лейтенанта.

– И ты его никогда не боялась. – Кэт уставилась на меня через стол. – Так ты вчера сказала. Ты его никогда не боялась.

– Я боюсь за него, но его не боюсь со времен самой Молотьбы. – Я провела пальцем по краю своей кружки.

– Потому что ваши жизни соединены. – Она склонила голову к плечу, словно пыталась понять.

– Потому что он никогда не причинит мне вред. – Я сделала глоток. – У него хватало причин желать мне смерти, но вместо этого он учил меня наносить смертельные удары, и это было еще до Молотьбы.

– Кстати, о печатях, я уже начинаю переживать. – Ри быстро сменила тему. – Слоун – транслятор. Авалин на прошлой неделе начала заклинать огонь, а у Бэйлора проявилось дальновидение.

Как у Лиама.

– Но вот Линкс и Аарик еще не манифестировали, а часики тикают, – договорила Ри.

– Что будет, если не манифестируешь вовремя? – спросил Трегер.

– Магия накапливается – и мы как бы… ну, взрываемся. – Ридок изобразил взрыв жестом. – Но сейчас конец января. У нас еще несколько месяцев до того, как появится угроза. Ви не манифестировала до самого… когда там? Мая? – спросил Ридок меня.

Я моргнула, вспомнив первый раз, когда Ксейден поцеловал меня у крепостной стены.

– Вообще-то это случилось в декабре. Просто я тогда не поняла.

– Это не утешает, – нахмурилась Ри. – Нам еще только не хватало, чтобы у нас взорвались Линкс или Аарик.

У меня екнуло сердце.

– Напомните не стоять рядом с ними на построении, – насмешливо протянула Кэт.

– Все лучше, чем если кто-нибудь из них манифестирует интинсиком, – пробормотал Ридок. – Можете себе представить, чтобы пришлось казнить…

– Нет, – перебила его Ри, потом содрогнулась. – Не могу. И тебе не стоит. – Она бросила взгляд на Марен. – Ну и как там в храме?

– Наши подношения приняты, – легко улыбнулась Марен. – Амари присмотрит за моими братьями в Аретии. Я никогда не смогу отблагодарить твою семью за то, что они их приняли, Ри.

– Шутишь, что ли? – Ри отмахнулась. – Моя мама обожает детишек, а папа только рад, что по его дому бегают двое мальчишек. Но мне жаль, что они не смогли остаться здесь с тобой.

Марен опустила взгляд:

– Мне тоже, но Басгиат – не самое лучшее место для детей.

Кэт положила руку ей на плечо.

– Ваши храмы Малека и Данн непропорционально больше, чем у других богов, – отметил Трегер, откинувшись на спинку стула. – Не считая Амари, конечно.

– Местная специфика, – ответил Сойер, приподнимаясь на подлокотниках, чтобы сесть удобнее. Казалось, он уже привыкает к новому самодельному протезу из дерева и металла, но еще не был готов это обсуждать, мы и не давили. – Так близко к Басгиату у всех на уме в основном война и смерть.

– Что правда, то правда, – согласился Ридок.

– Ваши писцы не молятся Гедеону, чтобы он ниспослал мудрость? – спросил меня Трегер, не прикасаясь к своему элю так долго, что Кэт наконец с лукавой ухмылкой утащила кружку с его подноса.

– Знания и мудрость – разные вещи, – ответила я. – Писцы стараются не просить о том, что нужно заслужить.

– Значит, ты нечасто ходила в храм, когда готовилась поступать в этот квадрант? – Он придвинул свой стул поближе к столу, когда какой-то пьяный кадет попытался протиснуться за ним, и искоса взглянул на Кэт – заметил свою кружку, но вместо возмущения в его глазах появилась улыбка.

– Моя мама особо не интересовалась храмами. Что странно, ведь по идее она должна была молиться Данн. А я предпочитала молиться в храме Амари. – Я опустила взгляд на свою почти опустевшую кружку. – И потом, когда умер отец, я часто ходила к Малеку, хотя, наверное, больше проклинать его, чем молиться.

– Лично я предпочитаю Зинхала, – вставил Ридок. – Когда есть удача, выкрутиться можно из любой заварушки.

– И у нас она явно кончается, потому что к нам идет командир крыла, – заметила Ри, быстро покосившись на меня.

Летуны оглянулись через плечо, и мы все притихли. Даин пропустил компанию кадетов, а затем подошел к нашему столу.

– Ви. – У него в глазах вновь стыло то самое безэмоциональное, измученное выражение, и меня коробило, что я не могу его убрать.

– Даин? – Мои пальцы сами сжали кружку.

Лучше бы он снова вел себя как урод с избытком самоуверенности, чем видеть эту его выхолощенную версию.

– Можно поговорить? – Он окинул взглядом остальных. – Наедине?

– Ладно. – Я оттолкнулась от стола, оставив недопитый лимонад, и последовала за Даином в темный пустой коридор, который вел к туалетам.

Когда он развернулся ко мне, сунув руки в карманы своей летной куртки, у меня внутри все сжалось.

– Последние несколько дней я разведывал, как подобраться к комнатам папы. Провести туда посторонних, не попавшись, невозможно.

У меня сжалось сердце.

– Значит, ты мне не поможешь.