У меня поднялись брови. Я думала, что в ответ на просьбу прийти на это собрание с тем, кому она доверяет, Кэт позовет Марен, но я была только за новых друзей-мужчин – особенно если это значило, что она наконец перестанет постоянно пялиться на Ксейдена. Хотя я надеялась, что у Трегера есть шанс.
– Эй, ну хоть попробовать можешь? – Голос Ридока не просто стал громче, он привлек внимание всего десятка человек в коридоре.
– Так, что случилось на самом деле? – Я потянулась к его руке, и мы вчетвером остановились, не доходя нескольких шагов до двери.
– Мне… просто нужно лететь. – Ридок крепко сжал несчастный апельсин обеими руками. – Кто-то из нас должен лететь с тобой. С самого… – В его темно-карих глазах промелькнула боль, когда он посмотрел мне прямо в глаза. – С самого Альдибаина с тобой был кто-нибудь из нас. – Он поднял палец. – Кроме того раза, когда ты улизнула на семейный полет в Кордин. Академия раскололась – и мы идем с тобой. Басгиат пал под атакой – и мы там. Летишь в Поромиэль за братьями Марен? С нами. А стоит нам разлучиться, как тебя либо тащат в допросную и несколько дней пытают, либо чуть не поджаривают в пламени Ауры. И я знаю, что не один так думаю: присматривай за тобой Лиам, этого всего бы не случилось. – Он перевел палец в сторону Рианнон и Сойера. – Вы оба знаете, что тоже об этом думали.
У меня в горле рос комок.
– Я все это ценю, правда. Но за мной не надо никому присматривать.
– Я не в этом смысле. – Ридок вновь обхватил апельсин обеими руками. – Просто, по-моему, когда мы не вместе, сразу начинается какая-то фигня. Ри лететь не может: на ней ответственность за весь отряд. Сойер еще оправляется, вот и остаюсь только я. И если бы Риорсон был стопроцентно уверен, что может не допустить фигни, он бы не назначал к нам в отряд Лиама. Он силен – но все-таки не то чтобы непогрешим.
Если бы Ридок только знал… Одним богам известно, кого за этими дверями предложат на замену павших, но я уже знала, что доверять могу только двум людям: Мире и Ксейдену.
– А ты нет? – спросил Сойер, опираясь на костыли.
Ридок прищурился:
– Я боец не хуже любого другого, и, пока ты лечился, а Рианнон строила первогодок, я перечитал все хреновы книжки, какие только мне подсовывала Есиния, и тренировался все свободные часы… – Шкурка на его апельсине
– Ридок, – шепнула я, уставившись на апельсин. – Что ты сделал?
– Я же тебе говорю. – Он протянул мне фрукт, и тот лег в мою ладонь холодным камнем. – Ты не единственная, кто часами оттачивает свою печать.
Я оттянула шкурку большим пальцем. Апельсин промерз под ней насквозь.
– Как ты это сделал?
– Я всегда умел вытягивать воду из воздуха, – ответил он. – Плюс мне надоедало ждать, когда в лазарете проснется Сойер, – без обид, – и если в чем-то целители и молодцы, так это в том, что оставляют фрукты без присмотра. И я понял, что могу замораживать воду внутри фруктов.
У меня раскрылся рот, пока я перебирала в уме все последствия.
– Сорренгейл, мы идем или как? – крикнула Кэт.
Я посмотрела на Ридока и прошептала:
– Хочешь сказать, можешь заморозить жидкость в человеческом теле?
Он потер затылок:
– Ну, не то чтобы я пробовал… тем более на живых, конечно, но… да, думаю, могу.
Так это было внезапно. И великолепно. И страшно. Все вышеперечисленное.
– Твою ж мать! – Сойер придвинулся к нам. – А другие заклинатели льда так умеют?
– Да вроде нет… – Ридок покачал головой. – Оказывается, немного даже тех, кто извлекает воду из воздуха.
– Сорренгейл! – рявкнула Кэт.
– Да, ты идешь со мной. – Я сунула апельсин в руку Ридоку и показала на дверь. – Хотя лед тут и ни при чем. Там, куда мы летим, магии вообще нет. А вот что при чем – так это твои первые слова.
– Когда мы не вместе, сразу начинается какая-то фигня, – повторил Ридок тихо.
Отправляться на войну лишь с теми, кому веришь безоговорочно.
Я кивнула, и мы двинулись по коридору.
– Ну наконец-то. – Кэт закатила глаза.
Ее друг справа уже открыл дверь, и я мельком успела заметить нашивку на его форме, когда мы входили. Корделла.
Родственник?
Половину столов и скамей в зале отодвинули к стенам, чтобы освободить место перед длинным центральным столом, где лицом к нам сидели члены Сенариума – и не только они. По бокам от Холанда, восседавшего посередине, расположились Аэтос и Маркем, и принц слушал шепот Маркема.
Ксейден находился на левом конце стола: лицом ко мне, расслабленно вытянув ноги – будто на этом собрании составляли график полетов, а не решалось будущее всего Континента – и не спуская глаз с меня.
