– Нет, до того, как я встретилась с Вами, жизнь и боги не были особо благосклонны ко мне. Сузико всегда чувствовала себя несчастной.
– А теперь? – спросила я, – неужели что-то изменилось теперь?
Она закивала:
– Изменилось. Моя тётушка испытывает к вам симпатию, поэтому она согласилась, чтобы я танцевала здесь вместе с Вами. Ущипните меня скорее, иначе счастье улетучится, и бедная Сузико вновь почувствует себя несчастной и перестанет улыбаться.
Я исполнила просьбу Сузико.
«Однажды я отдала
Своё сердце тебе,
О, моя богиня….
Однажды я бросила на алтарь всё,
Что принадлежало мне
В этой жизни.
Однажды я назвала тебя
Путеводной Звездой для себя,
Освещающей путь мне
В этом мире,
Полном тревог и страстей…..
.
Но ты была равнодушной ко мне,
О, моя богиня.
Ты взирала на меня со сворих высот
Своим равнодушным взглядом
Ты оставила меня
Среди моей печали,
Ты забыла обо мне, о, моя Богиня,
И с тех пор душа моя
Скитается
В поисках радости и не находит её.
.
Где же ты,
О, моя богиня?
Что заставляет тебя
Столь равнодушно взирать на меня
С твоих Высот
Из Обители Вечности?
Или у тебя нет сердца?
Неужели сердце человеческое более
Способно к состраданию,
Неужели Твоё Сердце,
О, моя богиня?
Есть ли у Тебя сердце,
О, моя Богиня,
Если ты так равнодушно
Взираешь на мои страдания
Со своих высот из Обители Вечности?
(«Песнь души» из танца жриц в поклонении богине Гуань-Инь).
……..
…….В тот день я и Сузико продемонстрировали перед гостями новый парный танец. Это было в первый раз, когда танец являлся парным, обычно я танцевала одна.
Среди гостей в таверне я заметила г-на Юкихито, его тело лоснилось от жира, как у борцов сумо, однако, насколько я знала, г-н Юкихито являлся купцом, торговавшим коврами. Его дом находился на холме и сразу бросался в глаза, потому что был самым большим в округе.
Я видела, как по утрам в нём убирались служанки. Бывало, даже поздней ночью там горели огни из-за продолжающейся пирушки. Г-н Юкихито производил на меня довольно неприятное впечатление, я видела дикий страх в глазах бедной Сузо, когда она ловила на себе сальные взгляды этого господина. И это за него её едва не выдали замуж? О, боги, как же вы слепы, если чуть не допустили подобное!
После выступления Сузо ушла к себе, чтобы помочь тётушке Юко по хозяйству; отныне она занималась этим, даже с некоторым старанием, что сразу же отметила г-жа Юко при нашей последней встрече.
Ко мне кто-то постучался, в то время, когда я была занята снятием грима, мне помогала моя новая служанка, приставленная ко мне хозяйкой трактира.
Кто-то постучался в дверь.
Это оказался посыльный от г-на Юкихито. Он поклонился мне и передал записку. В записке был указан адрес и всего одно слово: «Жду!»
– Что это?
Я внимательно взглянула на слугу, который, казалось, немного был смущён.
– Г-н Юкихито ожидает тебя сегодня у себя в доме. Он пожеал, чтобы ты танцевала перед ним.
Я швырнула записку.
– Передай своему господину, что Оно-но Комати не продаётся.
Слуга вновь поклонился, подобрал записку, его глаза презрительно сузились, но он ничего не сказал.
В другой раз, проходя мимо меня, толстяк Юкихито произнёс едва слышно, чтобы его слова могла услышать именно я, но никто более:
– Ты ещё пожалеешь о том, что отказала мне, продажная тварь!
После этого г-н Юкихито исчез из поселения, и никто не знал, куда он направился. Кое-кто из жителей поселения видел на восходе солнца, как толстяк Юкихито уехал на лошади в сопровождении небольшого отряда самураев, которые служили ему, куда-то на запад.
Все вздохнули облегчённо, потому что Юкихито держал весь городок в своих руках. Но что-то подсказывало мне, что несмотря на это облегчение, страх в сердца людей ещё вернётся. Однако я заметила, как в последнее время повеселела Сузо. Она даже напевала себе под нос, когда мыла посуду или убирала со столов.
А по вечерам, когда мы репетировали наши танцы, её движения стали плавными и какими-то нежными. Она великолепно танцевала. Её тело, будто, освобождалось от каких-то невидимых оков, которые присутствовали всегда, а теперь Сузико стала другой.
