– Да, – сказал Даукер довольным голосом, – значит, преступление совершили другим таким же кинжалом, потому что если отравлен один, то здравый смысл подсказывает, что и другой тоже.
Он, по‐видимому, совсем забыл о потере, только что понесенной Эллерсби, ведь бульдог, несомненно, был мертв.
Молодой джентльмен посмотрел на него с отвращением.
– Идите к черту, – бросил он раздраженно, – и благодарите свою фортуну, что я не заставляю вас платить за это.
Даукер еще раз пробормотал что‐то о несчастном случае, затем, сунув роковой кинжал, снова завернутый в бумагу, в карман, удалился. Спускаясь вниз, он встретил доктора, поднимавшегося наверх, и, оказавшись снаружи, дал волю радости, что получил доказательство присутствия яда на крисе.
– А теперь, – заключил он, – я зайду к мистеру Десмонду.
Примроуз-Кресент находится недалеко от Тоттенхэм-корт-роуд, и хотя недалеко от него большая магистраль полна шума и суеты, здесь все относительно тихо. Тишину нарушают лишь тележки молочников, разве что иногда появляется какой‐нибудь обтрепанный экипаж или забредает компания оборванных нищих, горланя скабрезные песни нестройными от джина голосами. Шарманщик тоже не редкий персонаж, и часто можно услышать, как его адская машина играет последние мелодии из мюзик-холла, пока он оглядывается в поисках скромного подаяния.
Дома здесь довольно мрачные, высокие – очень высокие, построенные из тусклого красного кирпича, с окнами без ставен и маленькими железными балкончиками, присутствующими больше для вида, а не для использования по прямому назначению. Никакая Джульетта из Блумсбери не может склониться над декоративной железной решеткой и нашептывать Ромео нежности – в таком случае она немедленно свалилась бы в подвал, где обитают слуги в обществе домашних кошек, и любовная сцена закончилась бы в прозаических стенах больницы.
В Примроуз-Кресчент можно найти немало пансионов, где живут городские клерки, литераторы и приезжающие актеры. Налет богемности пронизывает всю улицу, и, возможно, в будущем аккуратные таблички, вставленные в стены домов, сообщат потомкам, что здесь жили Горацио Маггинс, знаменитый поэт, и Саймон Мемфисон, знаменитый актер. Но пока слава еще далека от тихой улицы, и обитатели ее все еще с трудом пробираются по лестнице жизни, кто вверх, кто вниз – в зависимости от своих наклонностей.
Миссис Малги была хозяйкой одного из этих пансионов, и благодаря упорной работе и непрестанной бдительности ей удавалось сводить концы с концами, однако, увы, нужда никогда не отступала. Подвал ее особняка был отведен под кухню, где царила бледная, худощавая служанка с голодным взглядом и тихой походкой, отзывавшаяся на имя Рондалина, которое звучало хорошо и ничего ей не стоило. Она поднималась из кухни как призрак и бродила по дому, обслуживая жильцов, а затем снова возвращалась в могилу или, точнее, на кухню. Первый этаж занимал начинающий музыкант, который ложился спать очень рано утром и вставал очень поздно днем. Он писал оперу, которая должна была сделать ему имя, а между делом посвящал свои свободные минуты обучению маленьких детей искусству музыки, что сильно действовало ему на нервы и делало угрюмым. На втором этаже жил мистер Майлз Десмонд, который по роду своей деятельности был журналистом, и, будучи симпатичным, щеголевато одетым и обладая хорошими связями, служил главным козырем миссис Малги для привлечения новых жильцов. Наверху располагалось жилище молодой леди по имени мисс Джостлер, которая называла себя художницей и расписывала ширмы для каминов, рождественские открытки и тому подобные вещи пейзажами и цветами. На чердаке проживали несколько молодых людей, вечно без денег, но при этом весьма одухотворенных, которые образовали небольшую колонию богемы, занимавшуюся главным образом театральной и литературной жизнью.
В целом это было странное место, и жильцы чем‐то напоминали счастливую семью, правда, они мало общались друг с другом, однако все платили по счетам сравнительно регулярно, так что миссис Малги была довольна.
Именно туда мистер Даукер отправился на следующий день после разговора с Эллерсби. Так как он успел встретиться с г-жой Рене, Лидией Фенни, миссис Пови и мистером Эллерсби – и все в течение одного дня – и получил от каждого ценную информацию, сыщик решил отложить на утро визит к мистеру Десмонду и провел ночь, приводя в порядок все улики, полученные им за день. Результат его вполне удовлетворил, и он направился к дому мистера Десмонда в очень счастливом расположении духа.
