Даукер под своей унылой внешностью скрывал доброе сердце и, встретив Флипа однажды ночью под дождем, сжалился над мальчишкой, и купил ему чашку кофе, чтобы согрелся, и хлеб, чтобы утолил голод. Флип был так тронут этой бескорыстной добротой, что с собачьей преданностью привязался к сыщику и старался служить ему в меру своих скромных способностей.
Флип, которому пришлось самому пробивать себе дорогу в жизни, уже в раннем возрасте развил в себе поразительную остроту ума, и Даукер с пользой использовал этот дар, воспитанный голодом, и часто велел мальчишке следить за кэбами, посылать сообщения, и давал другие мелкие поручения. Флип исполнял все эти обязанности так хорошо и быстро, что Даукер оценил его способности по достоинству и принялся взращивать этот чахлый цветок среди злых сорняков трущоб.
У него было постоянное место встреч с Флипом на Друри-лейн, и всякий раз, когда он хотел его увидеть, он шел туда, чтобы найти парня. Флип внимательно слушал наставления своего патрона и, обладая удивительно цепкой памятью нецивилизованного типа, никогда не забывал того, что ему говорили. В обмен на оказанные услуги Даукер давал ему шиллинг в неделю, и на эту небольшую сумму Флип умудрялся существовать, время от времени прибегая еще и к помощи случайных прохожих.
Даукер не дал ему образования и не одел в приличную одежду, так как думал, что это испортит его инстинкты и внешний вид, которые были по‐своему полезны, поэтому Флип оставался оборванным и невежественным; но его покровитель намеревался дать ему шанс подняться в мире позже, когда тот станет старше.
Парень не знал другого имени, кроме Флип, и происхождение этого прозвища оставалось загадкой – никакой одежды, кроме мешковатых брюк и рваной рубашки, он не имел, а домом ему служила зловонная берлога на Друри-лейн. Язык у него был скверный и странный, поведение – тоже; и все же маленький клочок заброшенной человечности внутри него обладал задатками полезного члена общества. В Лондоне таких много, но христиане Англии предпочитают помогать тем дикарям, которые не хотят их поддержки, а вовсе не тем, кто действительно в ней нуждается. Индейцы веками существовали без английской морали, религии и одежды и вполне могли бы существовать и дальше, в то время как оборванные жители самого цивилизованного города в мире отчаянно бедствуют.
Все в Лондоне знают Друри-лейн, эту причудливую грязную узкую улочку, ведущую к Стрэнду[9]. Само название вызывает в воображении тени Сиддонс и Гаррика[10], а окрестности посвящены драматической музе. Кто не видел этого живописного дома, покрытого пятнами непогоды, где старый сплетник Пипс видел госпожу Нелл Гвин[11], когда она, высунувшись из окна, наблюдала, как молочницы собираются у Стрэндского майского дерева и кружатся в старом добром английском танце. Но увы! Нелл и молочницы с их странным летописцем давно скрылись во мраке времен – даже майское дерево стало лишь воспоминанием, лишь мрачный полуразрушенный дом так и стоит в грязном переулке.
От Карла до Виктории прошло много времени, и веселые молочницы со звенящими ведрами уступили место хмурым старухам, потрепанным молодым людям и мальчишкам-оборванцам. Эта убогая толпа, бредущая по неровным камням, представляла собой довольно живописное зрелище, и художник остановился бы, чтобы полюбоваться ею, но Даукер не был художником и искал не эстетического удовольствия, а Флипа.
Парень задумчиво сидел на краю тротуара, опустив ноги, чтобы не замерзнуть, в сточную канаву, и не сводил глаз с трех грязных пенни, лежавших в его чумазой коричневой ладони.
– Повезло, – бормотал Флип, размышляя над тем, на что потратить свое состояние. – Куплю хлеба, глотну пива – пузо вздуется игриво. Я куплю себе поесть… Хлеб и пиво… Деньги есть… Эй! – воскликнул он нервно, когда Даукер коснулся его ногой. – Какого черта ты пинаешь меня? О, да это же шеф!
Разглядев Даукера, он вскочил на ноги и сунул монетки за пояс брюк, служивший ему карманом.
– Что случилось, шеф? – спросил он с ухмылкой. А ухмылка Флипа была не из приятных – выглядел он как настоящий жулик. – Ты мне песенку напой, и останешься живой. Говори, зачем приперся, или просто разойдемся!
– Попридержи язык, – резко оборвал его Даукер. – Я хочу, чтобы ты кое‐что сделал для меня. Ты голоден?
– Не особо, – холодно ответил Флип. – Я всегда хочу пожрать, но ты можешь продолжать.
Даукер бросил острый взгляд на маленькую оборванную фигурку, идущую рядом с ним.
– Где ты взял деньги? – спросил он.
– Вижу, как орел с небес, где монеты бросил бес, – неопределенно ответил Флип, потирая грязные руки, когда они свернули к лавке с ветчиной и говядиной. – Я тебе сейчас все расскажу…
Обеспеченный роскошным ужином за счет Даукера, Флип набил рот и начал говорить.
– В понедельник как‐то раз… – начал он.
– Ха, – прервал его Даукер, внезапно вспомнив дату убийства. – Ты говоришь о вчерашнем вечере?
