– Нет, в прошлый понедельник ночью, когда закончен день рабочий… – сказал Флип. – Искал тебя, не смог найти, был, как ученый, я в пути. Зашел тогда в спортивный клуб, где мужики все тут как тут… Несу пургу, как заклинанье, но расскажу как пред закланьем… Мечтал о мясе, пинте пива… В жизнь воплотил мечту игриво. Там в кабаке я вдруг узрел: шикарный лорд к девчонке сел. Его шубейка так искрилась, что и ворона б прослезилась… – на этом молодой «поэт» иссяк и продолжил в обычной человеческой манере: – В общем, он спрашивает: «Сейчас или позже, вечером?» А она отвечает: «Сейчас». – «Тогда сама знаешь где». – «Да, согласна». – «Я хочу увидеть этот боксерский поединок перед тем, как уеду. Я собирался отплыть на яхте сегодня, но давай отложим на завтра, на утро…» – И юноша снова перешел на свою странную манеру изложения фактов: – Тут к нему я подкатил, словно дикий гамадрил. Поболтали о погоде, и мне милостыню вроде выдал в виде чаевых, видя, что я полный псих. Вот такая вот трактовка для занудной постановки…
До этого момента Даукер не обращал особого внимания на болтовню подростка, пока Флип не заговорил о яхте, но потом вдруг навострил уши, потому что до него дошло, что этот неизвестный благодетель Флипа, возможно, и есть лорд Каллистон.
– В понедельник вечером он собирался уехать из города, – пробормотал Даукер, – но он всегда увлекался спортом, так что, возможно, задержался, чтобы посмотреть бой, а затем уехал на следующее утро. Интересно, где он встретился с леди Бэлскомб? Во всяком случае, к убийству это не имеет никакого отношения, но мне хотелось бы знать, действительно ли он покинул город в ту ночь.
Затем он повернулся к Флипу.
– Этот лорд упоминал Джема Мейса[12]? – резко спросил он.
– Да, вроде того, – сказал Флип. – Она звала его «милорд», звучало, словно «сладкий торт»…
– «Милорд», – задумчиво повторил про себя Даукер. – Несомненно, это был лорд Каллистон. Интересно, имеет ли он какое‐нибудь отношение к смерти своей любовницы; любопытно, что он провел в городе всю ночь, так и не вернувшись в свои покои. В котором часу это было? – спросил он вслух.
– Около девяти, – быстро ответил Флип, – а может, полдесятого.
– Около девяти, – эхом отозвался Даукер, – значит, он, должно быть, остался ночевать в городе, так как последний поезд в Шорэм отходит примерно в половине девятого. Я займусь этим позже, а пока хочу выяснить, что за игру затеял Десмонд.
Флип уже покончил с едой и нетерпеливо ждал указаний от своего шефа.
– Чего надо‐то, шеф? – спросил он, не сводя своих черных блестящих глаз с детектива.
Даукер взглянул на часы.
– Сейчас около двух, – сказал он, возвращая часы на место, – и я хочу, чтобы мы встретились у Мраморной арки без четверти три.
– Для чего?
– Проследим за дамой и джентльменом, послушаем, о чем они говорят, – объяснил Даукер. – Я покажу тебе, кого имею в виду. Ты должен не упустить ни слова из их разговора, а потом донести все мне.
– Готов лететь я на край света служить закону до рассвета… – объявил Флип, подмигнув, и затем удалился походкой, больше напоминавшей развязный танец. Даукер на несколько минут заскочил в свой кабинет, а Флип сразу направился к месту встречи у Мраморной арки, чтобы заранее осмотреться.
Мэй Пенфолд была очень хорошенькой девушкой, высокой и светловолосой, с веселыми голубыми глазами и очаровательным цветом лица. Родители девочки умерли в ее раннем детстве, оставив ее на попечение сэра Руперта Бэлскомба, который, несомненно, полностью оправдал их доверие. Он хорошо воспитал ее как интеллектуально, так и физически, и когда она вышла в лондонский свет, ею все восхищались. Искусный музыкант и лингвист, отважная наездница и добрая натура – неудивительно, что она пользовалась таким успехом; но когда выяснилось, что к этим дарованиям прилагается двадцать тысяч годового дохода, она стала настоящей добычей сезона, и немало попыток было предпринято отпрысками знатных домов добиться ее руки.
Но, увы, из‐за противоречивого женского нрава она не пожелала иметь ничего общего с обеспеченными и респектабельными молодыми людьми, а привязалась к Майлзу Десмонду, бедному ирландскому джентльмену, которому нечего было предложить, кроме приятной внешности, острого ума и хорошо подвешенного языка. Напрасно лорд Каллистон просил ее стать его женой; она холодно отказала ему, сказав изумленному аристократу, что ни его нравы, ни его манеры ей не нравятся, и сообщила сэру Руперту, что намерена выйти замуж за Майлза Десмонда.
