– Очень рано – около половины одиннадцатого; на самом деле мы пробыли там всего несколько минут. Леди Бэлскомб сказала, что у нее разболелась голова, и вернулась домой. Вы же знаете, что наш дом всего в нескольких шагах оттуда. Полагаю, она пошла на бал только для того, чтобы отвести подозрения относительно своего побега.
– Что произошло, когда она вернулась домой?
– Какая‐то женщина ждала ее в будуаре.
– Женщина? – повторил Десмонд. – Кто?
– Я даже не видела ее. Она встретилась с леди Бэлскомб, а потом ушла из дома между одиннадцатью и двенадцатью.
– Откуда вы знаете?
– Моя горничная сказала мне…
– А в котором часу леди Бэлскомб уехала?
– Я не знаю. В тот вечер я ее больше не видела. Она легла спать, сославшись на головную боль, и, полагаю, рано утром уехала, чтобы успеть на поезд в Шорхэм.
– Где был сэр Руперт все это время?
– Он был в Беркшире, но приехал незадолго до двенадцати – они с леди Бэлскомб недавно поссорились и спали в разных комнатах. Кроме того, по прибытии в город он отправился в свой клуб, так что до утра он и не знал о ее бегстве.
– Она оставила ему письмо?
– Полагаю, что так; но зачем вы задаете все эти вопросы?
– Потому что я хочу спасти свою шею, если это возможно. Убитая женщина, говорят, Лена Саршайн, которую я видел днем. В ту же ночь я встретился у Каллистона с женщиной, которую детектив считает тем же человеком. Потом, в промежутке между тем, как я ушел от него, и тем, как я столкнулся со Спенсером Эллерсби, я бродил по улицам, и, поскольку я ни с кем не говорил, я не могу доказать свое алиби, поскольку не могу раскрыть имени этой женщины. Эллерсби встретил меня на Сент-Джеймс-стрит, и место преступления было недалеко, так что, если меня арестуют, обстоятельства неумолимо сложатся против меня. Никто не поверит моему утверждению, что я не видел погибшую в ту ночь, и я не могу этого доказать, не нарушив своего обещания.
– Я понимаю, что вы имеете в виду, но какое отношение к этому имеет леди Бэлскомб?
– Мне не терпится узнать, действительно ли Каллистон покинул город в ту ночь, потому что я хочу понять, имеет ли он какое‐либо отношение к смерти своей любовницы. Он вышел из дома, чтобы успеть на поезд, отходящий с вокзала Лондон-Бридж в десять минут десятого, но успел ли? Я предполагаю, что нет, потому что он не уехал бы из города без леди Бэлскомб, а она, судя по вашим словам, не выходила из дома до раннего утра вторника. Поэтому я считаю, что Каллистон, должно быть, остался в городе в какой‐нибудь гостинице, где она присоединилась к нему, и они отправились в Шорхэм с первым утренним поездом.
– Но вы же не думаете, что Каллистон убил эту женщину?
– Нет, не думаю, – задумчиво ответил он. – Я действительно так не думаю, но мне бы хотелось, чтобы все его передвижения в ту ночь были ясны. Что касается меня, то я нахожусь в очень неловком положении, потому что, если меня арестуют, я не смогу защититься, пока не вернется Каллистон.
– Но почему?
– Потому что, пока не вернется его яхта, я не смогу доказать свою невиновность.
– Но вы невиновны?
– Да. Можете ли вы сомневаться во мне?
– Я вам верю.
– Я надеюсь, что присяжные, двенадцать добропорядочных и законопослушных мужчин, тоже поверят мне, – мрачно заметил он, когда они уходили.
Флип следовал за ними на некотором расстоянии, но улавливал только обрывки разговоров, которые, как ему казалось, касались пустяков. И вот, когда весь разговор, услышанный в парке, прочно запечатлелся в его мозгу, Флип бросился прочь, чтобы дать своему патрону точный отчет и таким образом добавить еще одно звено в цепь, которая постепенно окружала убийцу Лены Саршайн.
