– О моих дочерях? – сердито повторил капитан Диксфол. – Вы ошибаетесь, у меня только одна дочь – леди Бэлскомб!
Даукер почувствовал разочарование. Только одна дочь! Если это так и Лена Саршайн не является родственницей леди Бэлскомб, то его теория о возможном мотиве совершения преступления на Пикадилли рухнет. Но вот ее имя – Хелена Диксфол, портрет старого джентльмена на ее столе. Должно быть, это все же правда.
– Насколько мне известно, у вас две дочери, сэр, леди Бэлскомб и мисс Хелена Диксфол?
– Кто вы такой, черт возьми, чтобы лезть в мои личные дела?
Даукер сразу же перешел к делу.
– Меня зовут Даукер. Я детектив.
Капитан Диксфол сердито стукнул ладонью по подушке.
– Послан сэром Рупертом, я полагаю? – усмехнулся старый джентльмен. – Он хочет развестись, а вы пришли ко мне за доказательствами. Я ничего не знаю – моя дочь всегда была для меня хорошей дочерью, и если бы сэр Руперт хорошо с ней обращался, этого побега с лордом Каллистоном никогда бы не случилось. Это он виноват, а не она.
– Я пришел не от сэра Руперта, – холодно ответил Даукер, – а из Скотленд-Ярда.
– Зачем?
– По поводу смерти вашей второй дочери.
Капитан Диксфол со стоном вскочил и дико уставился на Даукера.
– Боже мой! Хелена мертва?
– Кто такая Хелена? – флегматично спросил Даукер.
– Моя дочь… моя дочь.
– Мне показалось, вы говорили, что у вас только одна, сэр.
Больной отвернулся.
– У меня было две, – тихо сказал он, – но одна, старшая, сбежала с каким‐то негодяем по имени Кэрилл. С тех пор я ничего о ней не слышал, поэтому всегда говорю, что у меня только одна дочь.
Даукер задумался на несколько мгновений. Положение складывалось весьма щекотливое, и, чувствуя это, он на минуту растерялся, не зная, как поступить дальше.
– Капитан Диксфол, – попросил он наконец, – я понимаю, что я всего лишь простой человек, а вы джентльмен; не подобает таким, как я, говорить с вами о ваших личных делах, но это вопрос жизни и смерти для человека, и если вы услышите мою историю, я уверен, что вы не откажетесь помочь мне, рассказав то, что я хочу знать.
Диксфол смотрел на детектива с мрачным огнем, горевшим в необычно ярких глазах, потом со вздохом лег и приготовился слушать.
– Выкладывайте свою историю, – разрешил он устало, – и может быть, я сделаю то, чего вы хотите.
После чего Даукер изложил ему произошедшие события – убийство на Джермин-стрит, побег леди Бэлскомб, – а также причины, по которым он считал, что эти два случая каким‐то таинственным образом связаны между собой. Кроме того, детектив сообщил капитану Диксфолу об аресте Майлза Десмонда и о своих сомнениях относительно его причастности к преступлению.
Диксфол с минуту помолчал, потом повернулся к детективу и нервно сцепил тонкие пальцы.
– Я человек гордый, – сказал он с некоторым пафосом, – и не хочу выносить на свет свои личные дела; но в этом случае я думаю, что будет правильно, если я оставлю свою гордость ради спасения репутации невинного человека. Что вы хотите знать?
– Лена Саршайн была вашей дочерью?
Вместо ответа Диксфол указал на маленький столик, находившийся неподалеку, на котором стояла сафьяновая рама с двумя портретами. Даукер поднес их к окну и стал рассматривать.
– Обе эти фотографии одной и той же дамы? – спросил он.
Диксфол слабо улыбнулся.
– Вы не первый, кто обманулся, – сказал он со вздохом. – Нет! Одна из них – моя дочь Хелена, или, судя по вашему рассказу, Лена Саршайн, а другая – Амелия, леди Бэлскомб, – они близнецы.
Даукер внимательно изучил фотографии, поражаясь их сходству, которое усиливалось еще и тем, что обе они были одеты совершенно одинаково.
– Чудесно, – заключил он, больше не удивляясь тому, что Лидия Фенни и Энн Лифорд поспорили из‐за портрета, найденного в столе Лены Саршайн.
