Мы прошли в зал заседания. Судья начала произносить слова. Все встали, и краем глаза я увидел, как присела на стул Евгения, ей стало плохо и я крикнул «принесите воды».
Я так испугался, что сам удивился своей реакции. Я понял, что несколько глаз уставились на меня. Собрался, ровно встал. Потом все сели.
Судья долго озвучивала правила, допрашивала свидетелей, кажется, это длилось вечно.
После приглашения меня, я ответил, что следственный комитет передал все записи с камер видеонаблюдения в пользу подсудимой.
Секретарь судьи открыла почту. Пусто. Ничего.
Такого я не ожидал. Быстро принёс свой ноутбук. Попросил подождать пару минут. Объяснил, что все записи продублированы отдельным файлом в ноутбуке.
Просмотрел все папки. Нет ни одного сохранённого видео. Кто-то хорошо постарался.
Я уверял, что все записи есть, и там хорошо видно, как Марина и один парень поджигают здание.
- Нет улик - нет доказательств, - твёрдым голосом произнесла судья.
Смысла спорить с ней нет, сам можешь попасть под суд. Поэтому решил пойти ва-банк.
- Госпожа судья. Дайте нам, пожалуйста, один час и мы предоставим улики.
- В судебном заседании объявляется перерыв.
- Зачем перерыв. Итак ведь всё ясно, кто виноват, - громким голосом сказал Иван, глазами указывая на Евгению.
- Кажется, он скоро у меня допрыгается, - мысленно произнёс я.
Все покинули зал.
Я взял телефон и позвонил человеку, который точно мог бы мне помочь.
- Алло, отец, привет, нужна твоя помощь. Я быстро разрисовал схему.
Он обещал поднять все свои связи на уши.
Следующий звонок был Руслану.
- Здорова, слушай нет времени объяснять, ты можешь прямо сейчас съездить в магазин на Белоглазова, который находится напротив общежития колледжа и взять записи с камер… да, прямо сейчас, у тебя сорок мину… Спасибо, дружище, выручил.
Пока я нервно обзванивал всевозможных знакомых, за мной наблюдали Михаил Семёнович и Нелидова. У Евгении были потерянные глаза, полные боли. От этого взгляда всё щемило в груди. Мне было наплевать на все чувства, которые испытывало моё тело. Сейчас важно доказать правоту Жени.
- Я скоро, - крикнул в сторону Михаила Семёновича и Евгении и поспешил в машину.
Припарковался возле офиса, запросил записи видеонаблюдения со второго этажа. Хорошо, что в нашем ветхом здании есть возможность установки внутренних камер.
- Вот тот момент, когда мы разговаривали с Никитиной. Затем я захожу в кабинет, - мысленно произношу я.
- Так, давай перемотай, - командую я охраннику Степану.
- Стоп, верни назад… вот оно.
Никитина. Она у меня ещё получит.
- Где она? В офисе или на выезде? - разъярённым голосом спрашиваю охранника.
- В офисе. Кажись, в столовую пошла.
- Спасибо, - благодарю я Стёпку и направляюсь к ней.
Нахожу её за столиком у окна.
- Ты что творишь? Лак на голове все мозги выветрил?
- И тебе привет, - спокойным тоном отвечает Анастасия.
- Где запись?
- Ты о чём?
- Я сейчас тебя головой об твой же суп. Я сказал, где запись, которая была на моём ноутбуке.
Я уже расставил руки на столе и чуть ли не кричу на неё. Времени в обрез, так что никаких сюсюканий.
- Когда ты злой, ты мне очень нравишься. Прям такой мачо.
Я уже готов был размазать её красивое личико, перебил звонок.
- Слушаю… я в столовой. Я в курсе, кто это сделал… она здесь.
Я видел, как во время разговора менялось настроение Никитиной. Начала осознавать, что со мной шутки плохи.
- Либо ты мне сейчас даёшь запись, либо с тобой будут разговаривать другие, - чётко выпаливаю я.
Она достаёт из сумки флешку и протягивает её мне.
- Держи. Только обещай, что никому не расскажешь.
Она ещё на что-то надеется.
- Обещаю, сама расскажешь.
В этот момент зашёл отец и его охрана.
- Вот она, поедет с нами. Помогите ей, - прошу охрану.
- Всё хорошо, сынок?
- Да, - отвечаю я.
Как же меня раздражает, когда родители называют меня сынок. В мои двадцать шесть лет.
- Я поговорил с этой судьей. Нормальная женщина. Так что, думаю, всё обойдётся. У меня к тебе только один вопрос: почему ты так заступаешься за эту девушку. Она тебе понравилось?
От этого вопроса в теле начало всё кипеть: или потому, что действительно она мне небезразлична, или потому, что мы с отцом поругались, а он ведёт себя, как ни в чём не бывало, ещё интересуется моей личной жизнью.
- Отец, ты знаешь, я боец справедливости. Девушке нужна помощь. Я помогаю. Не более. А с тобой, я надеюсь, мы ещё поговорим.
Никитина, охрана и отец сели в чёрный Land Cruiser. Я сел в свой Volkswagen.
До конца перерыва оставалось десять минут. Взял телефон, три пропущенных от Руслана.
- Да, братан.
- Магазин закрыт. Хотя вывеска весит «Открыто». Походу, он заподозрил неладное или его напугали.
- Ладно, спасибо, уже разобрался. Ещё раз спасибо. Я спешу. Позже перезвоню.
- Бывай.
Мы подъехали к суду. Оставалась минута. Прошли по коридору. Никого. Все уже зашли.
Я показал свою ксиву и стража открыла дверь заседания.
Оставалось надеется на то, что в этой флешке действительно есть видео. Иначе, я вне поля.
Объявлен перерыв. Мы с Михаилом Семёновичем покинули зал последними.
