Опасная граница полностью

Такая форма взаимоотношений, при которой за отклонением предложения о мире следовали набеги, сохранялась в течение десятилетий. Набеги достигли своего апогея в 1550 г., когда Алтан-хан дошел до самых ворот Пекина. Китайцы отказались покинуть стены города, и Алтан-хан был вынужден отступить. Эта атака вынудила китайцев пересмотреть свои позиции. Многие чиновники утверждали, что крайне неразумно отказывать монголам в организации рынков и подвергаться ежегодным атакам. Рынок для торговли лошадьми был открыт, а Алтан-хану передали в дар большое количество денег. Но те же рынки были немедленно закрыты, как только монголы потребовали, чтобы на них торговали также зерном и тканями. Дворцовые чиновники утверждали, что это было уловкой монголов, с помощью которой последние хотели получить зерно для обеспечения продовольствием китайских пленников в Южной Монголии. Ответ не заставил себя долго ждать. В 1552 г. на Китай было произведено 8 крупномасштабных нападений, за которыми последовали набеги аналогичной интенсивности, продолжавшиеся еще пять лет. К 1557 г. набеги стали настолько серьезными, что минский двор стал рассматривать вопрос о переносе столицы из Пекина в более безопасное место. Такое предложение в последний раз рассматривалось и было отвергнуто столетием ранее — после того, как Эсэн захватил в плен императора.

Этот казавшийся бесконечным цикл пограничных вторжений неожиданно прекратился, когда минский двор изменил свою позицию по вопросам субсидий и торговли. В 1570 г. Ван Чун-гу, опытный пограничный военачальник Мин, добился капитуляции одного из любимых внуков Алтан-хана. Будучи тонким дипломатом, он удачно использовал этот случай для того, чтобы обеспечить изменение минской политики в отношении монголов. Был заключен мирный договор, по которому Китаю гарантировалась безопасность границ в обмен на титулы, выплату субсидий и организацию пограничных рынков. Эти требования были стандартными требованиями монголов на протяжении более 70 лет. После длительной войны на границе наконец установился мир, достигнутый в результате ожесточенных споров в минском правительстве[308].

Однако мир на монгольских условиях не привел к созданию кочевого государства. Алтан-хан был лишь одним из многих племенных вождей, хоть и связанных между собой, но не зависящих друг от друга. Таким образом, договор с Алтан-ханом не распространялся автоматически на многочисленные племена в Ордосе, с которыми надо было договариваться отдельно. Он также не распространялся на восточномонгольское племя чахаров, нападавшее на Ляодун. Чахарами руководил великий хаган Тумэнь, который, будучи старшим из Чингисидов, на генеалогической лестнице занимал положение выше Алтан-хана. Тумэнь отказался присоединиться к даннической системе, поскольку

Алтан-хан является подданным Тумэнь-хагана, однако ныне он [Алтан-хан] получил такой пышный титул и такую огромную золотую печать, как будто бы стал мужем, а Тумэнь-хаган [его господин] низведен в статус жены[309].

Тумэнь и его потомки продолжали нападать на Ляодун.

Новая политика Мин открывала для монголов множество перспектив. Субсидии и открытие пограничных рынков были действительно более прибыльным делом, чем набеги. Это становилось все более и более очевидным. В трех военных округах — Сюаньфу, Датуне и Шаньси — рынки по продаже лошадей и прямые субсидии принесли монголам около 60 000 лянов серебра в 1571 г., 70 000 лянов в 1572 г. и 270 000 лянов в 1577 г., причем субсидии составили примерно 10 % от общей суммы. К 1587 г. одни только субсидии составили 47 000 лянов серебра, хотя, возможно, увеличился их удельный вес в итоговой прибыли. Если разложить общую сумму (в пересчете на ляны), полученную в 1612 г. от прямых выплат и продажи лошадей на рынках, по трем пограничным округам, то будет видно, насколько прибыльной была эта система для тумэтов[310].

Сверх того тумэтский хан получил личную «премию» в размере 20 000 лянов серебра.