С падением ойратской империи в степи начался период анархии. Оставшиеся вожди ойратов не были способны удерживать власть в Монголии и были вынуждены отойти на свои коренные земли на западе. Китайцы, однако, не успели обрадоваться падению империи Эсэна, поскольку получившие независимость племена восточных монголов под руководством хана Болая предприняли ряд набегов на границу. Болай не сумел покорить другие племена в степи, но очень успешно нападал на Китай и посылал туда даннические миссии. Именно в его царствование кочевники начали двигаться к югу, захватывая окраинные земли вдоль границы. Около 1457 г. минский двор получил известие, что монголы проникли на территорию Ордоса и заставили китайцев уйти оттуда. Потеря Ордоса была как экономическим, так и стратегическим ударом для Китая, поскольку Мин использовала его в качестве источника снабжения своих пограничных войск. Вслед за этим мощные атаки кочевников обрушились на столичную область и Ганьсу. К 1465 г. Болай в союзе с другими вождями кочевников уже организовывал самые крупные набеги на Китай со времен Эсэна. Мин была не в состоянии эффективно сдерживать монголов, поскольку возможности ее обороны были ограничены. Цензор Чэнь Сюань нарисовал мрачную картину состояния границы в докладе, представленном двору в 1464 г.:
Однако угроза со стороны Болая не была для Китая критической, поскольку разрозненные монгольские племена, участвовавшие в набегах, постоянно конфликтовали друг с другом. После ошеломительных нападений на минскую границу Болай стал жертвой межплеменных противоречий и был убит. Без единства и безопасности в степи ни один из вождей кочевников не мог сосредоточить свои усилия на атаках против Китая.
Раздоры, временные союзы, сражения и убийства — вот чем характеризовалась политическая жизнь степи после смерти Эсэна. Несколько племенных вождей пытались объединить восточных монголов, но успеха не имели. Даннические миссии становились все реже и к 1500 г. окончательно прекратились. Если, как мы предположили ранее, регулярная отправка все увеличивающихся в численности даннических миссий в Китай указывала на растущую политическую централизацию степи, то упадок в деле снаряжения миссий являлся свидетельством политической нестабильности и разлада. Ойраты находились слишком далеко от Китая, чтобы иметь регулярные отношения с Мин. В то же время восточные монголы были слишком заняты внутренними раздорами и набегами на Китай, чтобы интересоваться обменом в рамках даннической системы.
Анархия среди восточных монголов позволила ранее малозаметным ханам из числа Чингисидов возвыситься, поскольку им было легче добиться признания в качестве законных лидеров кочевников, в то время как представители менее знатных родов могли захватить власть лишь на короткий срок с помощью силы. В конце XV в. члены рода Чингисидов под руководством Баян-Мункэ (Даян-хана) смогли восстановить свое влияние. Даян-хан родился в 1464 г. и пришел к власти в 1488 г. После смерти на западе своего соперника Исмаила он установил власть над большинством племен восточных монголов[305].
Даян-хан нападал на Китай почти постоянно. Его задача облегчалась плачевным состоянием обороны Мин, которая стала дорогостоящей и неэффективной из-за коррупции. Небольшие столкновения с монголами часто изображались минскими военачальниками как крупные победы китайского оружия. Так, в 1501 г. 210 офицеров были повышены в звании за мужество, проявленное ими в сражении, в котором было убито лишь 15 монголов. Минские рейды в степь свелись к небольшим атакам на одинокие кочевья, населенные женщинами и детьми[306].