«Гнилые китайские манеры» — с помощью этой популярной фразы маньчжуры могли критиковать любой политический шаг по направлению к централизации власти и лишению племен независимости. После смерти Шунь-чжи в 1661 г. его противники намеренно представляли все «китаецентристские» аспекты политики императора в гипертрофированном виде. Это стало очевидно во время так называемого регентства Обоя (1661–1669 гг.), когда знаменная знать предприняла последнюю отчаянную попытку сохранить и приумножить свое влияние в правительстве Цин под лозунгом возвращения к традиционным маньчжурским обычаям.
Когда умер Шунь-чжи, старая вдовствующая императрица и ее маньчжурские сторонники, предводители знамен, обнародовали поддельное завещание, в котором император якобы денонсировал свою прежнюю политику как плохо продуманную и опасную для интересов маньчжуров. Его семилетний сын (чьим основным достижением на тот момент была победа над оспой) был наречен императором Кан-си и возведен на престол. Правительство осталось в руках вдовствующей императрицы и четырех маньчжурских регентов. Один из этих регентов, Обой, проявил незаурядные способности и большие амбиции. Он быстро стал лидером среди регентов, а затем и фактическим диктатором, заняв позицию, схожую с той, которую занимал ранее Доргонь. Регенты представляли собой новое поколение маньчжурской правящей элиты. Все они отличились в качестве военачальников низшего ранга при завоевании Китая, но никогда не занимали крупных постов. Активно участвуя в политике знамен, никто из них не являлся членом императорского клана, и именно они наиболее пострадали от политики централизации, проводимой Доргонем и Шунь-чжи. Под лозунгом возвращения правительства к маньчжурским ценностям Обой попытался обеспечить маньчжурской военной знати постоянную и главенствующую роль в руководстве Китаем[332].
Первым шагом, сделанным регентами, было запрещение «тринадцати приказов» на том основании, что евнухам не место в маньчжурском правительстве. Однако регенты вынуждены были признать, что император нуждается в штате личных слуг, и вернулись к древней маньчжурской практике использования рабов для ведения дворцового хозяйства. Первоначально эти рабы обрабатывали сельскохозяйственные угодья и ухаживали за домами знати, однако уже с 1638 г. начался рост их влияния и они превратились в помощников императора, объединенных в рамках учреждения, известного как Управление императорского двора. Таким образом регенты восстановили институт личных слуг императора, заменив евнухов рабами в надежде, что последние будут залогом сохранения маньчжурской племенной традиции при дворе.
Затем регенты атаковали заимствованные у Мин бюрократические структуры. Они отменили институты, в которых преобладали китайцы, такие как Главный секретариат и академия Ханьлинь с ее системой экзаменов по набору чиновников. Вместо них были восстановлены три ведомства по ведению внутридворцовых дел, впервые созданные Хунтайцзи и укомплектованные маньчжурами. (По иронии судьбы Хунтайцзи в свое время учредил эти внутренние ведомства как средство для ослабления знамен. В то время предводители маньчжурских знамен рассматривали их как китайские, но в более поздний период нововведения Хунтайцзи уже воспринимались как традиционно маньчжурские).