Раздробленность системы власти у сяньби делала их помощь очень дорогостоящей. Хань, желавшая привлечь на свою сторону сяньбийских наемников, должна была предоставлять субсидии и дары сотням вождей мелких племен. В случае с сюнну даннические выплаты осуществлялись оптом, и шаньюй при этом нес ответственность за всю степь. Выплаты же сяньби осуществлялись, так сказать, в розницу. Цена оказывалась более высокой еще и потому, что ханьское правительство не просто покупало мир на границе, но и финансировало сяньбийские атаки на северных сюнну.
Данническая система открытого типа имела тенденцию сохранять и усиливать продолжающееся дробление сяньби. Если ханьский двор был готов лично сотрудничать с вождем каждой сотни или тысячи семейств, то почему эти мелкие вожди обязаны были постоянно подчиняться какому-то другому правителю? Конфедерация сяньби обычно формировалась на добровольной основе и подчинялась избранному племенами лидеру, однако этот лидер не обладал монополией на получение выгод от даннической системы. Не имея возможности контролировать своих номинальных подданных при внешних сношениях, такие вожди не имели большой власти и во внутренних делах: например, убийц наказывали в соответствии с обычаем кровной мести, что резко контрастировало с суровым законом сюнну, который требовал смертной казни для каждого, кто обнажал свой меч в мирное время. Такая дисперсная структура была очень привлекательна для измученных войной вождей племен северных сюнну. После поражения северного шаньюя они нередко провозглашали себя сяньбийцами. Поскольку у сяньби отсутствовала сильная надплеменная власть, подобные заявления освобождали вождей северных сюнну от обязательств как перед северным, так и перед южным шаньюем и одновременно увеличивали их самостоятельность и властные полномочия. Массовый переход северных сюнну к сяньби в 89 г. не позволил южному шаньюю объединить степь.
Падение северных сюнну не было результатом возникновения империи сяньби. Наоборот, оно положило начало ее возвышению.
«Использование варваров для борьбы с варварами идет на благо государству»[134]. Так сказал в 88 г. военный советник ханьского двора после утверждения плана кампании по уничтожению северных сюнну. Война была успешной, но вскоре принесла Китаю новые осложнения. Дело в том, что радикально изменился баланс политических сил в степи и внимание кочевников, ранее направленное друг на друга, переключилось на Китай. Главным, кто ратовал за войну, был южный шаньюй, надеявшийся объединить степь. Однако он не смог достичь своей цели. Вместо этого большое число сюнну примкнули к сяньби, создав новую и очень напряженную ситуацию среди кочевников. Тех северных сюнну, которые были захвачены в плен южными или перешли на их сторону, контролировать было трудно. Они сразу же включились в политические споры по вопросу наследования в южной орде и в 93 г. призывали к набегам на Китай. До тех пор пока южный шаньюй получал от ханьского двора помощь в междоусобной войне, племена под его командованием были мирными и сплоченными. Используя стратегию внутренней границы, он добивался получения военной помощи и материальных благ из Китая на протяжении всего сорокалетнего периода войны с севером. Однако в дальнейшем ситуация изменилась. Южный шаньюй вернулся к политике враждебности по отношению к Китаю. Это означало возврат к стратегии внешней границы с набегами на Китай и с чередованием периодов войны и мира для увеличения ханьских субсидий сюнну. После окончания междоусобной войны союз с Китаем сулил шаньюю гораздо меньше выгод, чем политика вымогательства.