– Спокойно-спокойно, ребята, – кое-как выговорил тот и снова прыснул в стакан с водой. Лекс даже зубами скрипнул: еще немного – и терпение у него лопнет.
– Чего тебе неймется? – сипло процедил он, но Журис наконец справился с нездоровым весельем и откашлялся.
– Вы уж извините, ребята, но я случайно, честное слово! Ничего такого не подумайте, но я услышал часть вашего… э-э, разговора! – Он снова фыркнул, с трудом удержавшись от смеха.
И Лекс с ненавистью посмотрел на послушника: все теперь понятно! Руки сами собой сжались в кулаки, он шагнул к Журису, но в это время вмешался Верон.
– Погоди, Лекс, не сейчас, – сказал он и повернулся к Журису. – А ты лучше выкладывай, чего ржешь, не то мы тебе и правда бока намнем!
– Да ладно вам, – улыбаясь, ответил тот, но на всякий случай отступил на шаг, – что это вы такие сердитые сегодня! Подумаешь…
– Ты по делу говори, а то так рассердимся, что руки-ноги в кучу не соберешь, – перебил его Саня.
– Ой, напугал! Боюсь и весь дрожу, – фыркнул Журис, однако все же скакнул к дверям, точно козленок, и, опершись о косяк обеими руками, продолжил: – Я только не понял, с чего ради ты, Лексич, взял, что Мариц нас дурит. По-моему, это вы с Талком всем брешете: наврали сегодня куратору с три короба про головную боль, не пошли в складскую работать. А на других гоните волну, – заухмылялся он, покачиваясь на косяках двери.
– Если бы ты весь разговор подслушал, то понял бы почему, – процедил Лекс.
Журис, однако, снова прыснул, так что Саня еле удержал себя в руках.
«Еще немного, и я ему точно врежу», – мелькнуло у него в голове.
Благо, Журис вновь успокоился:
– Ты бы, Лекс, лучше того – не завирался! Мариц не дурак, чтобы подставляться и врать про ментальные искусства.
– А ты его секретарь, раз за него отвечаешь? – съехидничал Саня. Еще никто так не выводил его из себя, как этот тощий тип. – Может, ты тоже ходишь на ментальные искусства к магистру Церсиусу? А то, глядишь, сам бы научился двигать мебель взглядом!
– Ох, и чушь ты городишь, – неожиданно спокойно ответил Журис, – то ли завидуешь, то ли заболел. Недаром Мариц сказал, что у вас с Талком после Лаумита башня окончательно рухнула. Мол, всякие штуки вам уже мерещатся.
– Чего? – рассвирепел Лекс. – Это у тебя и твоих дружков с мозгами плохо, если вы до сих пор верите этому прохвосту!
– Ладно-ладно, Лекс, – нарочито заботливым тоном заговорил Журис. – Все в порядке, все нормально, выпей успокаивающего отвара, а я лучше пошел от греха подальше.
– Лекс, правда, успокойся, – подхватил Верон. – Чего на него злишься? Мало ли…
– Нет уж! – прорычал Саня. Сорвавшись с места, он подлетел к щуплому послушнику и втащил его обратно в гостиную. – На сей раз я докажу! Ты, проныра, сам убедишься.
– Ну-ну, попробуй, – презрительно ухмыльнулся Журис, высвободив руку.
– Отлично, – прищурился Саня. – Спорим, что ваш гений Мариц – лгун и прохвост?
– Ну… спорим, только как доказывать-то собрался? – фыркнул тот.
– Увидишь, – задвигал Белов бровями, – сам убедишься, что ваш разлюбезный Арматони врет про ментальные искусства. Не обучает его Церсиус, – почти пропел Лекс. – Так спорим?
– Да пожалуйста, – ухмыльнулся Журис бескровным ртом, – тебе же хуже! Я-то в Марице уверен: он – скала! А вот вы с Талком в последнее время…
– Ты давай потише, – двинул его плечом Саня, – что мы с Талком – тебя не касается. Лучше за своими друзьями следи – Арматони над вами потешается, а вы уши развесили.
Журис хотел было огрызнуться, но в это время вмешался Верон:
– Парни, давайте успокоимся и не будем спорить.
– Нет, спорить мы будем, – заявил Лекс. Он уже вошел в раж и останавливаться не собирался.
«Пусть весь орден знает про Марица! Давно пора уже!» – мстительные мысли захлестывали Белова.
– Хорошо-хорошо, только без драк – заключим пари…
– Отлично! – кивнул Саня, повернувшись к щуплому послушнику. – Согласен?
– Предположим, – криво ухмыльнулся Журис, веселье его немного поунялось, чему Лекс был несказанно рад.
– Так на что спорим?
– Сначала скажи, как доказывать собираешься, – проскрипел Журис, злобно засверкав глазами.
– Будь спок, докажу. Прямо завтра с утра, идет?
– Идет, – неожиданно приободрился тот, – только что ты на кон-то поставить можешь?
– Да без разницы что, можешь предлагать! – фыркнул Лекс. Ему сейчас на все было плевать, только бы поскорее заключить пари с Журисом. Была б его воля, он прямо сейчас потащил бы Журиса к Церсиусу – пусть полюбуется!
А тощий проныра сощурил белесые глазки.
– Хорошо-о, договори-ились, – почти пропел он, мерзко растягивая слова, – я хочу… кинжал Амикара!
– Чего? – вытаращились на него и Лекс, и Верон.
– Так я и думал! – захихикал Журис. – Забоялся Лексюк, прямо затрясся со страху. А говоришь, доказать можешь…
И Саня, едва сдерживаясь от желания врезать по ухмыляющейся физиономии, процедил:
– Доказать могу, но вещи друзей я на кон ставить не собираюсь, ясно?
