– Проклятье! – выругался Саня, разглядывая мозаику из обрывков: на мятых клочках угадывался текст, и парень сглотнул: – Будем клеить?
Друзья переглянулись.
– И потом в таком грязном, мятом виде преподнесем помощнику сам-знаешь-кого? – возмутился Талкин.
– А что делать-то? – чуть не закричал Лекс, то и дело бросая взгляд на громоздкие часы, которые приволок Джертон. – Осталось меньше получаса! Опоздаем – все дело провалим.
– Стоп, парни, – вклинился в перепалку Джертон. – Не будем ругаться, лучше подумаем, что предпринять.
– Что тут предпримешь-то? – чуть не плюнул со злости Саня. – Даже если подклеим, толку-то? Потом узнает мастер Та… – начал было он и тотчас осекся.
«Ах ты, чтоб тебя… – мысленно выругался парень. – Уже второй раз чуть не выболтал про мастера Тайласа!»
По счастью, Джертон не обратил внимания на странную оговорку:
– Есть идея, горе-шпионы! – воскликнул он, прищелкнув пальцами. – Переписываем инструкцию вашего лаумитского патрона, запечатываем и как ни в чем не бывало отдаем… или что там делаем?
– Подкидываем в камин, четвертый от окна, – машинально пробормотал Саня.
– Значит, камин… – кивнул Джертон и запоздало удивился: – Какой-то странный этот ваш тип. Почему нельзя просто отдать кому надо? А кому, кстати, надо-то?
– Понятия не имеем. Вроде тут какой-то помощник есть, – развел руками Лекс, чувствуя себя не в своей тарелке под испытующим взглядом друга.
Благо в эту секунду вмешался Талк:
– Так что, действуем? Бежать уже надо! – И он схватил пузырек с клеем.
– Дай-ка мне, – выхватил Джертон у него склянку. Потом, сбегав к себе, принес длинный пергамент и еще один свиток, свернутый трубочкой, на конце которого болталась кисточка-метелка – точно такая же, как на свитке Тайласа, только красная.
– Намазывай клеем, живо! – принялся распоряжаться черноволосый, развернув пергамент на столе. – А ты, Лекс, раскладывай обрывки, то есть кусочки. Только осторожнее. И поближе друг к другу – нам же еще инструкцию переписывать. – С этими словами он принялся помогать Белову наклеивать клочки на пергамент. – Так-так, отлично, – бормотал он, подгоняя кусочки друг под друга, так что текст ложился ровными строчками.
Не прошло и пяти минут, как на пергаменте красовалась склеенная записка мастера Тайласа. Правда, она была изрядно растянута и немного скособочена вправо, где клеил Лекс, но в целом текст читался отлично.
И Джертон издал восхищенный возглас, любуясь своей работой:
– А здорово я навострился в каллиграфии!
– Красота! Блеск!!! – бурно завосхищался Талк.
– Что тут написано, интересно? – потянулся Лекс к мозаике.
– Сейчас поглядим. – Джертон схватил «пазл», и друзья склонились над столом.
«А вдруг там про нас написано?!» – обожгла Саню Белова неожиданная мысль. Он метнул настороженный взгляд на черноволосого парня – а ну как тот сейчас отшатнется от них! Или того хуже – рванет к Гардоку какому-нибудь… У Лекса от волнения буквы плыли перед глазами, так что на этот раз он никак не мог сообразить, что означают эти точечки и закорючки.
Благо Талкин принялся читать вслух:
– «Эликсир болот: мухи, пар, улей, тля, соль, руда».
– Рецепт, что ли? – пробормотал Саня.
А Талкин неожиданно забуксовал в чтении – заблеял, замямлил, побагровев как редиска:
– Э, б-бэ-э…
– Что тянешь-то? Снова читать разучился? – рассердился Джертон, выхватив у него лист с инструкцией. Он пробежал взглядом по тексту и в шоке уставился на друзей.
– Слушайте, этот ваш мастер такое пишет! – покрутил он головой, и Белова бросило в жар.
– Что такое? – хрипло спросил он, а в голове полыхнула страшная мысль: неужели все-таки про них с Талком? Про задание с Манвигом? В памяти всплыли обрывки разговора с мастером Тайласом: «Ваше первое задание, дети мои… Главное – никто не должен знать!..» Саня даже вспотел от волнения – Джертон, получается, теперь всё знает!
– Гауртово отродье… кажется, в обители что-то происходит! – выдохнул черноволосый. – Вы только послушайте… – И, не дожидаясь, пока Лекс расплавится от напряжения, принялся читать: – «Гардок – он задумывал победить сам всех: Жреца Гаурта, Абинара, Матифарна Пресветлого, еще магов. Церсиус постоянно поступки его укрывал. Многомудрый магистрат прознал, чего он первостепенно добивается, ренегат…», вы представляете? – уставился Джертон на Саню, который взирал на него с таким испугом, с каким, наверно, несчастные послушники смотрели на Жреца Гаурта.
А черноволосый продолжал:
– «…Куддара, единственно только, немного жалеют магистры – неприятно отцам его преследовать. Наступает правосудие. Адвин скоро начнет исследовать их преступления. Накажет инквизитор всех. Справедливость наступит в мироздании». – На этой фразе Джертон умолк, воззрившись на друзей так, словно ждал от них объяснений.
И в келье воцарилась особенная, звенящая тишина, за которой, казалось, скрывались все самые страшные тайны.
