Зато Лексу немного полегчало – счастье-радость, про них в записке ни слова. По правде говоря, он так переволновался, что толком даже не понял, что за галиматью прочитал Джертон. Какие-то мох и руда, инквизиторы и отцы… Единственное, что его царапнуло, – имя Гардока, злобного магистра, который чуть не выпорол его на глазах у толстяков. Талк, похоже, тоже ничего не понял и теперь тупо глазел на друга.
– Ну, что скажете? Что все это значит? – не выдержал Джертон.
– А мы откуда знаем? – искренне удивился Саня. – Бред какой-то, честное слово.
– Парни, а вы меня часом не разыгрываете с этой запиской? – прищурился черноволосый. – Может, договорились с Аткалагоном и решили приколоться? Что-то я не припомню, чтобы он раньше чужие вещи портил. И маг этот ваш – попросил в камин, говорите, подбросить? Ну-ну… А уж что тут понаписано!.. Знаете, я и сам хорошую шутку ценю… – Он ухмыльнулся, правда, от этой его улыбки повеяло угрозой. – Но шутом гороховым выступать не собираюсь.
– Что ты, Джер, какие уж тут шутки! – всполошился Талкин. – И в мыслях не было. Это все правда, честное слово!
– Нам действительно записку один маг дал, – подхватил Саня, – думаешь, стали бы мы так шутить!
– Тогда я даже не знаю, – развел руками черноволосый. – Вам-то я верю – вы после Лаумита и правда изменились. Но… может, кто другой над вами прикололся?
– Кто? Мастер Та… м-маг из Лаумита? – поправился Лекс и чуть не прыснул: ох, знал бы Джертон, как над ними на самом деле «прикололись»! Тут уж не до шуток с липовыми свитками.
– Нет, все более чем серьезно, – буркнул Женька. – Сам-то что про записку думаешь?
– Ну, ежели это все взаправду, то ваш мастер из Лаумита обвиняет в сговоре наших магистров – Гардока и Церсиуса… – И Джертон даже голос понизил. – Кажется, расследование будет. Адвин – Верховный инквизитор Альруаня. Если дело до него дошло, то все серьезней некуда!
– А ведь точно, забузз побери, – открыл рот Лекс, перечитав свиток. – «Гардок – он задумывал победить сам всех: Жреца Гаурта, Абинара, Матифарна Пресветлого, еще магов», – зачитал он вторую строчку и уставился на Джертона, – слушай, а кто эти Абинар и Матифарн?
– Основатели магических орденов Альруаня: нашего – Солнечного и Лунного, – отозвался тот. – Ну-ка, дай сюда! – Он выдернул записку из рук Белова. – Вы еще не передумали нести ее в Каминную? А то я и сам, кажется, этим заинтересовался. Надо по-быстрому ее переписать!
– Ты только поаккуратнее, – забубнил Талк, когда черноволосый обмакнул перо в чернильницу. – Главное, постарайся с почерком, Джер. И побыстрее – уже почти два, – гудел здоровяк, точно трансформаторная будка.
Джертон даже разозлился:
– И так тороплюсь, как могу. Тебе почерк важен или чтоб «побыстрее»?! Может, тогда сам перепишешь?
– Я… я не умею, – растерялся Женька.
– Ага, писать тебя в Лаумите, значит, не научили, – хохотнул Джертон, – не успели, наверное… Все, не отвлекай меня!
Лекс шумно выдохнул, пройдясь по келье: честно говоря, его сейчас не волновало даже то, что Джертон может неаккуратно переписать. Все мысли его были о Гардоке.
«Тайлас явно уже нашел заговорщиков. Понял, кто предатель! И среди них – сам Гардок. – Саня вспомнил мрачное, точно вытесанное из камня, лицо магистра. – Он наверняка главный шпион-предатель, а поддерживает его тот второй – Церсиус!» – мысленно рассуждал парень, меряя шагами келью – от двери к столику, за которым работал Джертон, и обратно.
– Вот, закорючку поправь, а то не похоже, – пробасил Талкин.
– Думаешь, кто-то будет закорючки рассматривать? – сердито отмахнулся тот. – Хочешь, чтобы точь-в-точь – тащи в скрипторий к писцам. Только сам будешь объяснять, что это за клевета на Гардока и Церсиуса!
«Что же теперь делать? Ждать, пока помощник сам свяжется с нами, или попробовать мастера Тайласа расспросить?» – ломал голову Саня.
– Готово! – послышался торжествующий возглас Джертона, и они с Талком склонились над столом.
– Вот это да, Джер, ну, ты мастак! – завосхищался Женька творчеством друга. – Смотри, Лекс, как здорово получилось… – Он сунул ему под нос пергамент. Надо сказать, строчки действительно были ровные, чуть крупнее, чем у Тайласа, но завитушки точь-в-точь.
И Белов снова зацепился взглядом за строчку: «Гардок – он задумывал победить сам всех: Жреца Гаурта, Абинара, Матифарна Пресветлого, еще магов…» – и задумался: странно – если Гардок плохой, то зачем он собирался Жреца Гаурта бить?
– Нравится? – подмигнул Джертон.
– Угу, здорово, только кисточка на свитке не такая – у мастера из Лаумита она синяя, а тут красная, – растянул губы в улыбке Саня и тут же пожалел о своих словах.
– А тебе не угодить, Лекс! Я и обрывки склеил, и переписал – и всё тебе не блага Агнеуса! – побагровел Джертон. – Скажите спасибо, хоть такая кисточка есть. Надеюсь, сама записка-то важнее?
Он залепил свиток горячим сургучом, и друзья помчались в собор.
Всю дорогу Джертон с Талком обсуждали записку. Один только Лекс молчал полдороги, чувствуя неловкость, пока их новоявленный друг не обернулся.
