– А что ты так поразился, когда записку разглядывал? Увидел чего?
Саня лишь пожал плечами:
– Не сказать, что увидел. Просто странность: если Гардок – преда… в смысле плохой, – быстро поправился он, – и у них сговор, то с чего ради тогда писать, что он пытался побить Жреца Гаурта? Жрец ведь еще хуже! И что за сговор у них может быть с этим Церсиусом, как считаешь?
– Это как раз понятно, – отмахнулся Джертон. – У нас же выборы Верховного, то есть главного магистра на носу. Предыдущий Верховный – магистр Айвард – в Лаумит переехал, теперь должны нового назначить, а выбирают из троих.
– Гардок и этот Церсиус? – подскочил Талк.
– Гардок, Церсиус и Куддар, – с улыбкой подмигнул Джертон.
– Это тот, что с трудовоспитания? – изумился Лекс. – Большой такой?
– Он самый, – отозвался черноволосый, буквально взлетев по белокаменной лестнице, и обернулся к друзьям, которые, пыхтя и отдуваясь, принялись подниматься по мраморным ступеням. – Учтите, парни, этот ваш таинственный мастер из Лаумита упоминал и Куддара!
– Точно, – забасил Талк, и в глазах его запрыгали тревожные огоньки. – Думаешь, мастер из Лаумита хочет, чтобы магистра Куддара выбрали?
– Ты тише об этом, особенно в соборе, – зашипел Джертон. – Агнеус упаси, о вашем мастере кто-нибудь услышит. Послушникам вообще нельзя такие вещи обсуждать. Узнают – на штрафные работы сошлют, а то и выпорют! – добавил он, подозрительно оглянувшись: в самом низу, у подножия лестницы разговаривали двое молодых магов, правда, в сторону друзей они даже не посмотрели.
– Все равно об этом лучше помалкивать, – понизил голос Джертон, когда послушники вошли под высокие своды собора Агнеуса Солнцеликого. И голос его подхватило эхо, прокатив по длинным коридорам.
Потолки тут были такие высоченные, что нужно было голову задрать, чтобы увидеть далекие мозаичные картины. Повсюду ровными рядами горели бронзовые канделябры, разгоняя медовым сиянием пасмурный свет стрельчатых окон. Из глубин собора доносились приглушенные голоса и редкие шаги, а еще – едва слышное пение, которое, казалось, исходило из высоких колонн, уходящих стройными рядами в глубь галерей.
Саня сглотнул: эта застывшая торжественность немного давила на него.
– Где тут Каминная? – шепотом спросил Талк.
– Вперед! – махнул рукой Джертон и решительно двинулся к мраморной лестнице, которая шириной напоминала настоящий проспект. По бокам ее в полукруглых нишах высились статуи магов.
Честно говоря, Сане до жути хотелось убраться из этого места: под невидящими взглядами статуй и вообще под этой давящей торжественностью ему казалось, что они совершают что-то дурное. Лезть в каминную мастеров, подкидывать изобличающий свиток…
Парень уже хотел было выложить свои мысли друзьям, как в ту же секунду сверху послышались гулкие шаги и на лестнице показалась темная фигура.
И Белов, не успев ничего сообразить, инстинктивно рванулся вбок.
– Куда? Ты что, взбесился? – схватил его Джертон. – Это же мастер Винарий, не бойся, он не кусается!
И в самом деле, маг просто бросил на друзей удивленный взгляд и прошел мимо. Саня лишь пожал плечами в ответ на удивленные взгляды друзей.
«Не к добру это, ох, не к добру…» – крутилось у него в голове. Но отступать было поздно, так что он поспешил за черноволосым.
Вопреки дурным предчувствиям до Каминной они добрались без приключений. Даже внутри никого не оказалось.
– Чисто! – подмигнул Джертон друзьям и прогулочным шагом, чуть ли не насвистывая, вошел внутрь. Зато Белов с Талкиным проскользнули в Каминную крадучись, точно воры какие-нибудь.
– И где? Кидать куда? – забасил здоровяк, судорожно оглядываясь: повсюду из стен «скалились» черные «пасти» каминов – их тут было штук восемь, не меньше.
Рядом тянулись громады кресел, застланных мохнатыми шкурами. Чуть поодаль яркими полотнищами алели тумбы, на которых поблескивали золотые кубки. За окнами висело все то же свинцовое небо, а внизу темнели крыши приземистых построек – оттуда доносились крики и странное похрюкивание, как будто там пасли свиней.
– А, задний двор, – оживился Джертон, заметив заинтересованные взгляды Лекса. – Обычно мастера закрывают окна, когда тут сидят. А так – здорово они живут, правда? – заявил он, развалившись в одном из кресел.
– Ты лучше скажи, где камин, откуда считать-то? – забасил Талкин. – Четвертый слева…
– Так смотри сам! Ты раньше умел до десяти считать, – фыркнул черноволосый, закинув руки за голову, и даже глаза закрыл. – Странно – читать научился, а счет позабыл.
– Ничего я не позабыл! – покраснел Талк и, остановившись у четвертого камина, стал на четвереньки, уставившись в черную полукруглую пасть, Лекс подошел следом.
– Что, так и кидаем? – тихо спросил Женька, и Саня пожал плечами.
– Да не топят его, не топят, – подошел сзади Джертон. – Только засуньте поглубже, а то мало ли… – Однако он не договорил – снаружи послышались гулкие шаги – кто-то явно направлялся сюда.
– Гаурт! Парни, живее! – шепотом заорал черноволосый и, не дожидаясь, пока друзья дозреют, сиганул к гобеленам у окна.
